Туилиндо (falathil) wrote,
Туилиндо
falathil

Перевод. Еще.

Итак, спасибо kemenkiriМыши - не вдохнови она меня вчерашним переводом рассказа Kielle, и я бы еще полгода собиралась. А тут решила все-таки перетрясти своих шкафов и достать из них остатки переведенного, но не выложенного.

Для поклонников Kielle, буде тут такие найдутся, сразу подчеркиваю - нижеследующее написала не она (т.е. имя автора - это не моя опечатка).
Итак, авторская (безусловно, спорная) версия событий, произошедших в 2980 г. Т.Э. в Пеларгире после блестящей победы, одержанной гондорским полководцем Торонгилом над умбарскими корсарами...


В тени чужака*


Автор: Kellie

Гондор торжествовал победу.
Нежданная, одержанная горсткой людей, она была оттого еще более великой: подвиг, о котором пели на улицах, гордость за который согревала людские сердца. Ибо мощь корсаров была сломлена, их корабли с черными парусами сожжены в гавани Умбара или же обращены в бегство, а предводитель прямо на набережной сражен в поединке воителем Гондора, Торонгилом.
Звездный Орел: кажется, не было человека, что не любил и не уважал бы его — все уста твердили его имя, когда вести о победе с быстротой лесного пожара охватили улицы Минас Тирит. Но и вознося ему хвалу, люди продолжали гадать о том, кто он и откуда.
Никто не знал, кто он родом. Он пришел к ним от Тенгеля Роханского, но был не из рохиррим. Он не называл имени отца, и люди знали только то, что видели сами — высокий, темные волосы, серые глаза, статью и обликом очень схож с Денетором, наследником наместника, а Лорд Эктелион, казалось, ценил его превыше сына.
А потому люди смотрели, слушали, шептались, а слухи, порожденные их догадками, цвели пышным цветом.

***


— Великая победа! — в глазах Эктелиона сверкало торжество. Он взглянул на сына, стоявшего подле него в главном зале Цитадели. В руках Эктелиона было письмо, только что прибывшее с юга. — Принять службу Торонгила — самое удачное из всех моих решений, и все же на сей раз я думал, что он неправ. Но теперь рад, что прислушался к его словам и дал ему корабли и людей. Он полной мерой оправдал мое доверие, хотя в сердце своем я боялся, что эта вылазка обречена.
— Судьба улыбнулась ему, — ответил Денетор, — Похоже, она всегда на его стороне.
— Ты говоришь так, словно завидуешь этой победе, — радость в голосе Эктелиона померкла.
— Нет, отец. Но жаль, что ее добился не иной из твоих военачальников, ибо я считаю, что влияние Торонгила здесь слишком выросло. В городе толкуют…
— Толкуют! — прервал его Эктелион, в глазах которого внезапно вспыхнул гнев. — Я не слушаю сплетен. И ты не должен слушать того, что чернит меня!
— Я не хотел задеть тебя отец, — негромко ответил Денетор.
— А мне кажется иначе. Не могу не задаться вопросом — кого же я вырастил. Крохобора, что завидует удаче другого? Заносчивого невежу, что гнушается воздать почести тому, кто их достоин?
— Ты не понял меня, отец. Я только прошу тебя помнить, что я — твой сын и наследник. Если бы ты не подчеркивал так явно, что ценишь Торонгила больше, чем меня, быть может, слухи бы утихли. А так нельзя винить людей за то, что они гадают о его происхождении.
— Довольно! — вскричал Эктелион. — Потрудись вспомнить, кто правит в этой стране, и подчиняться моим решениям! Торонгил никогда не претендовал на большее, чем служить мне, и я ценю его как слугу. Ты же мой наследник и будешь править после меня. Разве этого мало тебе?
Денетор слегка поклонился, словно принимая упрек. Лицо его ничего не выражало.
— Нет, сын мой, — продолжал Эктелион. — Не будем портить эти радостные вести раздорами и обидой. Ты должен радоваться со мною вместе: ибо вот человек, что даст тебе мудрый совет и верно послужит в грядущие годы, когда меня не станет, и ты займешь мое место, правя по своему усмотрению.
— Если король не вернется вновь, — ответил Денетор.
— Мало кто из нас сегодня ждет этого, — возразил Эктелион. — Мы короли во всем, кроме имени, — он смолк, задумчиво рассматривая сына. Почему же Денетор проигрывает рядом с Торонгилом, и все его достоинства и таланты бледнеют? Эктелион знал, какие слухи ходят о происхождении его главного военачальника, и ощутил острый укол вины из-за собственной обиды на то, что в них нет ни крупицы правды. По временам Торонгил отличался острым языком и был не из тех, кто спокойно сносит глупость, однако в то же время располагал к себе сдержанной учтивостью, которую изредка оживляли проблески веселья и приятного, хотя и мрачноватого юмора.
А Денетор? Рядом с Торонгилом он казался слишком молчаливым, чересчур надменным, ему недоставало любезности — ибо говорил он мало и с трудом терпел чужие советы. Люди выказывали ему должное уважение, но не отдавали своих сердец. Их любовь отдана была чужаку, и как бы не пытался он это скрыть, Эктелион знал: тут его чувства вторят чувствам его подданных.
Денетор должен постараться завоевать любовь и одобрение народа. Он должен понять также, что Торонгил достоин славы. Обида тут неуместна.
— Ты отправишься в Пеларгир, чтобы приветствовать Торонгила от моего имени, — решил Эктелион. — Вместе вы вернетесь в Минас Тирит, ибо почести, которых он столь достоин, мы воздадим ему там, — Эктелион улыбнулся. Так и должно быть — именно его сын приветствует победителя, вернувшегося домой; тогда, быть может, в душе своей он наконец сумеет принять его, более старшего** и опытного, и подружится с ним.

***


— Пеларгир!
Бледные щеки Финдуилас, смотревшей в окно опочивальни, чуть порозовели. Широки воды Андуина в Пеларгире, струящиеся в море… А вокруг нее каменные стены города, и крик чаек Харлонда кажется просто насмешкой над воспоминаниями о беспечальных днях ее детства и жаждой еще раз увидеть полные ветром высоты Дол Амрота.
— Господин мой, как я завидую тебе, что ты едешь туда.
— Правда? — голос Денетора звучал словно издалека. Теперь он часто говорил с нею так, и она не понимала, почему его любовь, казалось, увяла. Холоден он мог быть, подобно камню, и глаза его смягчались лишь при виде сына, Боромира, чье рождение обошлось ей так дорого. Она ослабла и до сих пор не окрепла; даже короткое путешествие было ей не под силу, и она влачила свою жизнь здесь, запертая в клетке, словно морская птица. Но она не роптала: Боромир рос здоровым ребенком, красивым и крепким; и если будет на то воля валар, то, когда к ней вернутся силы, появятся и другие дети, чтобы озарить ее жизнь.
Она отвернулась от окна и улыбнулась незнакомцу, в которого превратился ее муж.
— Ты обеспокоен, мой господин? Я чем-то рассердила тебя?
— Нет, госпожа моя, не ты, — его суровость на миг растаяла, и Финдуилас поняла: что бы ни угнетало его в эти дни, он любит ее, как и раньше.
— Что тогда гнетет тебя? Разве не радуют тебя вести, что корсарам нанесен такой удар? Они всегда были ужасом для южных земель. Вести о победе Торонгила несут для меня великую радость.
— Я хорошо знаю, сколь высоко ты ценишь его, — холод вернулся в голос Денетора.
— Мне нравится его общество, — ответила Финдуилас. — Он приносит мне вести от отца и брата, и знает много историй, что скрашивают долгие вечера, историй об иных землях и о Древних днях — он сведущ в старом знании.
— Не сомневаюсь, что он пленил тебя красивыми словами, — уже не лед, но жаркий гнев зазвучал в голосе Денетора.
Финдуилас запнулась: она, наконец, начала догадываться о настроении супруга.
— Ты не так понял меня. Я не считала это опрометчивым шагом, ведь все уважают лорда Торонгила. Отец твой любит его, я знаю, и Торонгил не только отважен, но и учтив. Все воздают ему хвалу.
— Я прекрасно это знаю, — отрезал Денетор. — Нет среди вас ни одного, кто не нашел бы в нем всех мыслимых достоинств. В ваших глазах он само совершенство, однако меня обмануть не столь легко, — он отвернулся. — Итак, я должен отбыть в Пеларгир, дабы приветствовать это совершенство. Я передам ему твой привет, госпожа моя.
Поклонившись, он вышел.

***


Над Пеларгиром занимался ясный рассвет, как будто предвещая начало новых, светлых дней. Народ заполнил пристани, ожидая появления маленькой флотилии — ведь это они с незапамятных времен жили в страхе пред корсарами. Пройдут годы, и мощь Умбара может восстать вновь, накрыв своей тенью побережья, но ныне плодородные земли юга получили передышку, время для того, чтобы жить в покое.
Торонгил дал им свободу и надежду на будущее, напомнив о былой славе Гондора и победах Морских Королей***. Радостью и гордостью полнились их сердца, пока они ждали победителя, плывущего домой.
И вот корабли вошли в гавань, навстречу почестям и славе, что были лишь предвестием ждавшего их в Минас Тирит; а когда моряки сошли на берег, и к ним обратился с приветствием лорд Денетор, их провели в приготовленные для них дома.

***


Последние дни Арагорн почти не спал и очень устал, поэтому с немалым облегчением вошел в отведенный ему дом, отослав тех, кто принес ему еду и питье. Лишь одного он хотел — спать, но даже и в этом ему, похоже, было пока что отказано. Во внутренних комнатах его ждал лорд Денетор.
— Мой лорд, не ожидал так скоро вновь увидеть тебя, — на самом деле он был удивлен сильнее, чем показал наружно. Денетор всегда вел себя по отношению к нему с должной учтивостью, однако едва ли в их отношениях был хоть малейший проблеск дружбы, и Арагорн не мог понять, что значит этот визит.
— Не сомневаюсь, что ты устал, но есть слова, которые тебе надлежит услышать, — голос лорда Денетора был еще отрывистее обычного, казалось, он с трудом сдерживает какое-то глубокое чувство. Что могло так расстроить его? — подумал Арагорн, ощутив первый укол тревоги.
— Как тебе угодно, мой лорд. Еды или вина?
— Это не визит вежливости, лорд Торонгил. То, что я пришел сказать, отнимет у тебя совсем немного времени, после чего я оставлю тебя наедине с твоими делами.
При взгляде на жесткое, холодное лицо сына Эктелиона дурные предчувствия Арагорна усилились, но он спокойно ответил своему собеседнику:
— Я не знаю, что это за вести, которых нельзя отложить на завтра, мой лорд, но прошу тебя, говори, если считаешь это необходимым.
— Это нельзя отложить на завтра, — ответил Денетор, и голос его стал резким, жестким и суровым. — На рассвете ты покинешь эту землю. Можешь взять с собою что пожелаешь, но уходи. Вот послание, что я принес.
— И оно идет от твоего отца? Оно в плохом согласии со словами, что произнес ты сегодня на пристани, о Минас Тирит и почестях.
— Ты считаешь меня гондорским мальчиком на побегушках и только? — глаза Денетора пылали яростью. — Я наследник Наместника — это Я ныне приказываю тебе убираться!
— Чем же заслужил я это изгнание? Я был…
— Ты еще осмеливаешься спорить со мной! — вспылил Денетор. — Ты хитростью втерся в доверие моего отца, обманув всех нас. Я не знаю, как тебя зовут на самом деле, но знаю, к чему ты стремишься, и можешь быть уверен, что я буду бороться с тобою до последней минуты жизни! — он умолк, но лишь на миг, и следующие его слова были полны затаенного яда. — Трон Гондора — не для первого встречного, пусть даже он претендует на родство с правителями Северного королевства. Да, некогда в Арноре были короли, но сейчас, лишившись своих жалких земель, растворившись среди младших людей, какое право они имеют на Гондор? Никогда не будет править мною подобный выскочка, ибо в моем доме нуменорская кровь чище, чем…
— Ты говоришь, лорд мой, о том, чего не знаешь. Похоже, я должен принять твое невежество как оправдание твоих манер.
— Я знаю, чего ты домогаешься, этого довольно! Жизнь моего отца клонится к закату, но не думай, что ты будешь стоять подле него, когда он умрет, и заберешь себе то, что мое по праву рождения!
— Я никогда не собирался брать того, что мне не принадлежит.
— Это ты так говоришь! Забирая при этом все, что должно быть моим — сердца моего отца, жены и подданных. Все они ценят тебя выше, чем меня, хотя я ничего не сделал, дабы заслужить такое к себе отношение.
— Я никогда не стремился затмить тебя. Я не осознавал…
— Меня не интересуют твои оправдания! Я сказал то, что должен был сказать, и теперь приказываю тебе оставить мою землю немедленно! А если собираешься ответить мне отказом, лорд Торонгил, знай: к этому я готов и силой оружия заставлю тебя подчиниться моей воле.
Арагорн посмотрел в глаза тому, кому не сумел стать другом и чью ревность не распознал, и негромко ответил:
— Ты не оставил мне выбора. Ты думаешь, я хочу видеть Гондор полным смуты, расколотым войной, беззащитным пред врагами? Арнор погиб из-за таких распрей, и я не навлеку эту гибель на землю, которую полюбил. Не нужно более слов, мой лорд. Сегодня вечером ты ясно высказал, что у тебя на сердце, и теперь я вижу, что дорога моя ведет ныне не в Минас Тирит, а далее — куда, не знаю. И скажу еще: я не ждал и не заслужил от тебя такого обращения. Можешь думать, что тебе угодно, но я пришел не соперником, а другом.
Не дожидаясь разрешения, он повернулся и вышел.

***


Ветер был холоден — ветер из Мордора. Кроны деревьев содрогались под его напором; облака неслись по серому небу, словно спасаясь бегством от мощи Темного Властелина. Гэндальф, закутавшись в свой длинный серый плащ, смотрел, как ветер взвивает темные волосы Арагорна, неотрывно глядевшего на запад, словно глаза его все еще искали далекие башни Минас Тирит.
— Придет день, и ты вернешься туда.
— И когда он придет? Войду ли я однажды в этот город Королем или всегда буду жить среди своих подданных, таясь от них?
— Твои надежды жестоко обмануты, я знаю. Все сердца обратились к тебе, кроме одного лишь. Но это единственное…
— Он понял, кто я, Гэндальф. И увидел во мне соперника и узурпатора, пришедшего отобрать у него то, что принадлежит ему по праву. Быть может, Эктелион и народ Гондора уж слишком предпочитали меня — я не догадывался, насколько его ранило то, что он всегда оставался в тени чужака. Я не желал этого, но и опасности не заметил. А теперь, покуда жив Денетор, корона недосягаема для меня.
Соглашаясь с правдой этих слов, Гэндальф с молчаливым сочувствием на миг положил руку на плечо спутника. Немного было в Среднеземье подобных Арагорну, сыну Араторна; но в жилах Денетора текла почти чистая нуменорская кровь, и оттого он был схож с Арагорном и в то же время несхож — бледная тень наследника Элендила. Гэндальф мог представить, как трудно вынести такое, ибо Денетор в полной мере наделен был гордостью, и остротой ума, и силой воли, что прославили некогда Западный Край — и что привели к его крушению.
— Не отчаивайся, Арагорн. Я рад, что встретил тебя здесь — по крайней мере, я могу дать тебе совет, прежде чем пойду своей дорогой. Ты измучен, и тебе нужен отдых.
— Я думал отправиться в Дольн****.
— Хорошая мысль, но… знаешь ли ты о Лориене?
— Я знаю, что он закрыт для всех, кроме эльфов.
— А ты с ними в родстве. Вот тебе мой совет: возвращайся в Дольн мимо границ Лориена, ибо может статься, тебе будет разрешено войти туда. Лориен — прекрасный край, там ты наберешься сил и найдешь новую надежду, прежде чем снова отправишься в путь.
— Только зачем? — Арагорн все еще смотрел на запад.
— Времена меняются, я чувствую это, — ответил Гэндальф. — Терпение, Арагорн. Твое время придет.

***


Солнце садилось. Оно бросало красные отблески на лицо Денетора, который стоял на городских стенах, глядя на восток.
Финдуилас, в синем плаще, расшитом серебряными звездами внизу и у ворота, смотрела на него. Предчувствие, темное, невыразимое словами, окутало ее, хотя она не знала, почему: на миг ей показалось, что лицо ее мужа охвачено пламенем.


* В подлиннике название рассказа – «Second to stranger», это прямая цитата из ВК, Приложение А, о Денеторе: «yet was ever placed second to the stranger in the hearts of men and the esteem of his father».

** Ошибка автора: на самом деле Денетор на год старше Арагорна (ВК, приложение В).

*** В оригинале Ship-Kings

**** Rivendell :)

Tags: Толкиен, переводы, фанфикшен
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments