?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



1. Заезд. Четверг—пятница.


Мы эпоху, точно реку, перешли —
Отражения ее непостижимы


Подготовка к игре шла со скрипом. Два персонажа были созданы только затем, чтобы вскоре убрать их с глаз долой: неживые, несмотря на все придуманные и проработанные детали истории, биографии и характера. Отчаявшись создать внутри себя что-то новое, я позволила увлечь себя в Оссирианд на роль Неллас, уже сыгранную однажды — по квенте она как раз была наполовину из нандор, так что прямая ей дорога в Оссирианд…

Пожизневые проблемы, подступившие перед самой игрой, привели к тому, что еще за два дня до заезда я не знала, еду ли, собственно, о чем и оповещала всех заинтересованных лиц:( Все-таки поехала, в четверг утром в компании нескольких соплеменников (Терн, Талиорнэ, Гамаюн и Марго) в прокаленной маршрутке, что ползла от одной пробки до другой, обнимая бутыль с быстро закипающей греющейся водой и периодически подпихивая заваливающиеся на бок чудовищно огромные рюкзаки Терн и Талиорнэ.

Шли мы по ЛЭП, поскольку Талиорнэ решил, что этот путь к полигону должен быть короче других. Долго спорили, по правой или левой стороне проходит тропа, вдоль которой надо искать маркеры, ибо бурелом в принципе выглядел одинаково;), уже в пути заподозрили, что маркеры проворонили, стали звонить Джеффри, который двинулся нам навстречу и вывел в мастерский лагерь.

Признаюсь: Оссирианд, который нам показали, мне страшно не понравился. В еловом лесу, мрачноватом и темном, меня всегда охватывает уныние. Отсюда же просто хотелось сбежать. Каким образом выжать из себя пресловутую любовь лайквенди к своим лесам? Наличные оссириандцы пылко спорили, где ставить пожизневый, а где игровой лагерь, а я почти не принимала в этом участия — не хотелось даже думать о том, чтобы обживать это место.

Мы приступили было к процессу обживания, но тут… тут пришли Натали и Фред с просьбой остановить строяк: пожароопасная обстановка вынуждает лесничество запретить игру… Всех, побывавших на ПС, накрыло дружное чувство дежа вю (впрочем, кое-кто из тех, кто на ПС не был, позднее признавался, что их оно тоже накрыло;)) напополам с депрессией.

При переброске вещей толку от меня, с запретом на переноску тяжестей, не было никакого, поэтому я отправилась сидеть при вещах в пункте погрузки на грузовик — решение не самое умное, учитывая мое плачевное ночное зрение и отсутствие фонарика. Если бы вместе со мной не оказалась Ину, которая довела меня затем до лагеря, не исключено, что к утру я бы составила компанию Веде. Какое-то время с нами была еще Мари, она же будущие белериандские гномы:), но вскоре ушла в лагерь. Мы смотрели на удивительно крупные звезды, а затем я вспомнила, что в рюкзачке у меня лежит початая фляжка коньяка…

— Ину, — задумчиво спросила я, — ты коньяк употребляешь?

—А то! — ответила Ину. Я молча полезла в рюкзачок:)

Утром я безрадостно выползла из палатки на росистый и кочковатый луг — и прямо-таки столкнулась с братом Тинласом Машей Гескиной, вылезавшей из своей машины. Маша собиралась заезжать вечером в четверг, накануне мы позвонили ей, предупредив о смене полигона и посоветовав отложить приезд. Маша сказала «Ага» — и не послушалась, а заехала в ночь. За что ей ура, спасибо и респект! Отдельное же спасибо — что перевезла меня и мой рюкзак на новый полигон. В процессе я прониклась глубочайшим уважением к «Крокодильчику»: не раз и не два мы подъезжали к таким лужам и рытвинам, что, казалось, впору взять только танку — а Маша проезжала, даже не притормаживая!

В пункте назначения нас ждала гигантская куча барахла рюкзаков и антуража плюс несколько фигур в живописных позах, среди которых я увидела Олю и Надю, сиречь моего второго двоюродного брата Эриниона и его невесту, а также мою подругу и ученицу Лалфиэль. Я снова стерегла вещи, теперь оссириандские и в пункте выгрузки, а остальные носили их в Оссирианд. Наконец, и я отправилась в наш новый дом.

Оссирианд находился на краю света полигона. Зато как там было хорошо! Светлый, прозрачный березовый лес абсолютно не походил на первый угрюмый Оссирианд, и я полюбила его еще до начала игры. Зеленая сетка и множество искусственных плющей замечательно вписались в общую картину. Очень хотелось лечь и помереть , но я честно украсила плющиками ворота и общий зал, обустроила целительскую и выкопала мусорную яму.

А затем как-то вдруг начало смеркаться, и оказалось, что скоро парад, надо одеваться и (согласно задумке Терн) плести венки из папоротника. Дополнили облик линди (именно так, на нашем собственном языке, предстояло зваться отныне эльфам Оссирианда… то есть Линдона;)) чудесные фонарики, которые привезла с собою Таурель. Дорогу на парад сильно скрасила песня, которую исполняли Маша, Оля и Надя, начинавшаяся так:

Скроюсь я в зеленой чаще,
Ты не плачь обо мне.
Скроюсь я в зеленой чаще,
Ты не плачь обо мне.
Скроюсь я в зеленой чаще,
Ты не плачь обо мне,
Ты не плачь, не грусти обо мне...

а затем по желанию исполнителей продолжавшаяся до бесконечности: в ней оказались отражены практически все обитатели Линдона и возможные события;) Так, в зеленых венках и с песней — в общем, именно так, как и полагается истинным линди — мы пришли на парад, где команды быстро показались друг другу и разошлись по локациям.


2. Игра. Пятница—суббота.


Пали царства, и погибли короли.
И не странно ли, что мы остались живы?



В ворота Оссирианда вошло на двоих больше, чем вышло. Один представился на входе как Малыш, молча просидел с нами час у костра и так же молча растворился в темноте. Второй, которого звали Рандиром, остался надолго, ибо раньше жил в Линдоне.

Как мастер я знала, что Рандир на самом деле — агент Саурона, и его задача — внести смятение, раскол и разложение в наши ряды;). Ну то как мастер… Неллас же в Рандире ничего особенного не видела, кроме разве что уклончивости в ответ на расспросы о прошлом: так мало ли в наше горькое время тех, кто о своем прошлом вспоминать не хочет. Вскоре в Линдоне появился еще один гость, имя коего половина местных эльфов, слабо подкованных в западном наречии;), услышала как Тьянвэ, хотя на самом деле Этьянвэ, «Изгнанник» (а для особо посвященных — Саурон:)). Линди встретили его с традиционным для них гостеприимством, да и трудно было отнесись к Этьянвэ иначе, очень уж он был симпатичен. Бросалась в глаза только очень схожая с поведением Рандира уклончивость. На вопрос, из эльфов он или из людей, пришелец с улыбкой ответил — «Я не из эдайн». Это показалось Неллас столь странным, что позднее, после его ухода, она напомнила остальным эти слова, это отсутствие прямого ответа, однако линди внимания не обратили [а я махнула рукой на попытки намекнуть, какова истинная сущность Этьянвэ. Говорить больше было бы неспортивно, а тут вроде как сам подставился], а Неллас вскоре бросила размышлять о пришельце: у нее и без того хватало забот.

Утром в селение линди пришел какой-то человек, которому явно было плохо. Помочь ему не удалось, сам он говорил, что это не болезнь, это старость, а от нее лекарства нет, и вскоре ушел. А чуть позже выяснилось, что он оставил провожавшим его эльфам ожерелье с аметистами, в благодарность за гостеприимство.

Неллас взглянула на ожерелье — и ее затрясло. Она хорошо его помнила: видела на свадьбе Диора и Нимлот, это был подарок Лутиэн невесте, а позднее Нимлот передала его сыновьям. Как он мог попасть к смертному, если был у Элуреда и Элурина? А что, если это человек знает хоть что-то об их судьбе! Но сколько не пытались линди по окрестным лесам разыскать старика, тщетно: он как в воду канул…

[«Узнать» ожерелье должны были Мик, Ломелиндэ или Талиорнэ. Но я заподозрила, что из-за скомканной предыгровой подготовки им могли не успеть показать его, не исключено, что историю ожерелья в Оссирианде знаю только я. Выяснять, так ли это, времени не было, так что я решила раскручивать квест самостоятельно. Трясло меня, однако, всерьез. В который раз убеждаюсь, что вролинг и все связанные с этим переживания возможны и тогда, когда ты все знаешь заранее во всех подробностях.]

— Мы должны передать ожерелье Лутиэн ее потомкам, — сказал Орофер, и все с ним согласились. Значит, сыновьям Эльвинг. Неллас никогда их не видела, она и саму Эльвинг видела лишь однажды — тогда ей было меньше года — и судьба ни разу не столкнула ее с детьми Эльвинг в годы войны. Вот и еще один повод побывать на Баларе, где, как говорят, они теперь живут: передать ожерелье и увидеть потомков Лутиэн и Берена. Она уже несколько месяцев собиралась на Балар, чтобы узнать что-нибудь о дориатских родичах: часть из них погибла при нападении феанорингов, но другие вроде бы бежали на юг, к морю. Кроме того, Неллас хотелось разыскать свою знакомую по дням Войны Гнева, Миртиль из голодрим, тоже целительницу, только куда сильнее ее самой. Они вместе выхаживали двух очень тяжелых раненых и сумели отвести от них смерть: но ей пришлось уйти на помощь к линди, и она так и не знала ничего ни о судьбе раненых, ни того, как сложилась жизнь у самой Миртиль.

Оказалось, что у Неллас будет немало спутников. Галадриэль, лишь недавно вернувшаяся в Линдон из восточных земель, уже собиралась его покинуть и идти на Балар: впрочем, это было понятно, с войском Запада в Белерианд пришел ее отец… Ее супруг Келеборн, дальний родич Неллас, который за эти годы совершенно извелся за тревоги за жену, больше явно не собирался разлучаться с ней. Эреглас, один из голодрим, когда-то попавший в плен к Морготу, затем бежавший оттуда и осевший в Линдоне, тоже надеялся разыскать на Баларе родных или узнать о них что-нибудь. Шли также Майл и Глириэн.

В пути их встретили сначала слухи о подступающем море, а затем бывшие жители Балара, искавшие новое место для житья: их земли затопило морем. Были с ними и те, кто пришел из-за Моря, высокие, гордые, излучавшие какой-то свет, в их присутствии Неллас делалось немного не по себе, уж очень отличны они были от линди и даже от голодрим. Такой свет исходил от Мелиан, но он был теплым и не пугал…

Неллас разыскала свою двоюродную сестру Лауриэль — от нее и узнала невеселые вести: ее отец, брат матери Неллас, погиб в Гаванях Сириона, опять же при нападении феанорингов, а его вдова после гибели мужа впала в такое горе, что по временам переставала осознавать происходящее вокруг. Неллас убеждала сестру вместе с матерью и братом уйти с нею в Линдон, спокойный и относительно безопасный. Но толком поговорить не удалось, понадобился целитель.

Целительницами были обе, вместе принялись за дело: смертная женщина, явно охваченная безумием, она металась и все время твердила одно и то же:

— Мы умрем. Мы все умрем. И вы умрете. Все умрут…

По словам родных, в таком состоянии она была уже давно. Неллас пыталась успокоить ее, дотянуться до ее души, но ничего не выходило. Даже погрузить женщину в сон удавалось лишь ненадолго. Нужен был более сильный целитель. Миртиль? Неллас видела ее, хотя поговорить не успела. Но Миртиль разыскать не удалось. [После игры мне говорили, что Тас пошла по жизни выпить чаю. От души надеюсь, что это так, и она добралась до своего чая, а не была кем-нибудь отловлена на полпути для лечения очередных эльфов/эдайн/вастаков/зайчиков:)]. Неллас посоветовала обратиться к предводителям западного войска. Пока она сидела с больной, то заметила двоих молодых, очень схожих лицом… эльфов? Людей? Она колебалась. На груди у одного лиловым огнем сверкнуло памятное ожерелье. Вот, значит, каковы они, Элронд и Элрос!

— Неллас! — перед ней вырос Майл. — Беда у нас в Линдоне! Ты нужна там!

Так и не удалось ей убедить родню уйти с ней, и с Миртиль она тоже не повидалась. На селение линди напали орки, были раненые, среди них Тинлас с Эринионом. Домосед Тинлас умудрялся, не покидая родного леса попадать во все мыслимые переделки.

…Рандир беседовал с линди о путях Белерианда, о том, что именно они должны отныне стать главными и взять судьбу земель в свои руки — не голодрим же это доверить, вон сколько всего они наворотили, и не неразумным людям. Линди соглашались, что позаботиться о Белерианде нужно, но совершенно не понимали, зачем кому-то быть главным. Беседу прервало появление зверей, которые, сметая все на своем пути, ворвались в селение. Часть их была убита воинами, а один, раненый, заговорил. «Оборотень!» — поняли линди. И оборотень безумный, ибо бормотал он не только «Спасите!», но еще и просил «Морковки мне, морковки!». Пока линди, растерявшись, стояли кругом, подошел Рандир и спокойно, небрежно перерезал оборотню горло. Легкость, с которой он убил раненого, не понравилась никому. А Талин и вовсе сказал, что тому, кто так легко отнимает чужую жизнь, он доверять не станет.

[Лирическое отступление. После игры нам объяснили, что «нападение» на самом деле было бегством зверей от лесного пожара, причем добитый Стасом зверь былI зайцем — оттого-то и просил морковки:) Узнав подробности, Линдон дружно полег от хохота. Но в самый момент «нападения» никому не пришло в голову, что эти огромные, серые существа, что ломятся через подлесок — они зайчики…:)]

Дозорные принесли весть, что у границ земель линди появилась группа людей, большей частью детей и женщин. Их дом ушел под воду, и они искали пристанища. Они попросили разрешения поселиться на землях линди — хотя речи женщины, что была у них главной, не очень-то походили на просьбу, а глядела она на эльфов так, словно те сделали ей что плохое. Но не гнать же прочь детей и женщин, решили линди, пусть остаются. Рандир стал настаивать, чтобы люди, во-первых, дали обещание не охотиться, не рубить деревья и не причинять никакого вреда лесу, а во-вторых, принесли клятву верности линди и стали их подданными. Насчет не причинять вреда лесу — это было разумно и правильно; Неллас предложила еще заручиться обещанием, что люди помогут им охранять границы Линдона. Но клятвы? Подданные? Зачем это? Обещание беречь лес с людей взяли, помочь охранять границы они тоже обещали, и этим, несмотря на недовольство Рандира, ограничились.

Где-то в это время в Линдон пожаловал гном. В Линдоне хорошо относились к гномам только Келу-татрен, подруга Неллас, выросшая в доме Эола и явно воспринявшая его взгляды, и Мистрель из восточных эльфов, как и гномы, любившая камни. Сама Неллас не понимала народ, которому мертвый камень ближе и дороже живых трав и деревьев. Да еще гномы причастны были к разорению Дориата. Словом, она их не слишком любила, но старалась отнестись без предвзятости.

Гном показал линди обещание заплатить за браслет, который линдонский эльф заказал для своей жены. Подписано оно было именем Рандира. Но Рандир слышал о браслете впервые — Неллас поверила ему уже потому, что браслет был сработан недавно, жена же Рандира погибла много лет назад. Вдобавок имя его было написано с ошибкой. Оба, и гном, и Рандир, продолжали стоять на своем, в конце концов Рандир отправился поговорить с женой гнома — она делала браслет и должна была знать, Рандир или не Рандир говорил с ней…

Люди тем временем обживались на новом месте, непрерывно и невыносимо гомоня при этом. Поначалу линди удивлялись: что они все время ссорятся, что не поделили? Потом поняли — так у них всегда, они иначе не умеют. Неллас начала понимать, отчего ее родичи когда-то воспротивились появлению в их лесах первых эдайн. Интересно, как они умудряются добывать пропитание охотой, все до единого звери и птицы из окрестных лесов уже разбежались и разлетелись прочь!

Пришла еще какая-то женщина из смертных, назвалась целительницей, сказала, что изобрела чудодейственное средство, заживляющее раны, хочет попробовать его на эльфах, им ведь все равно ничего не будет. Неллас попыталась донести до гостьи, что среди эльфийских целителей принято всякое новое средство сперва пробовать на себе. Она предложила даже справедливости ради одновременно испробовать снадобье и на ней. Тинлас возмутился было, но Неллас стояла на своем: если средство и правда такое замечательное, жаль было бы его потерять. Однако целительница что-то не очень хотела испробовать снадобье на себе: он долго мялась, бормотала что-то, а затем тихонечко исчезла. Так Неллас и не узнала, было ли у нее чудесное средство, или она только хвасталась им, или… или не целительница она была вовсе? Ходили слухи о слугах Врага, принимающих разное обличье.

[Не повезло владелице панацеи:) Угодила она как раз в один из очень редких моментов, когда в Линдоне не было ни единого раненого.]

Впрочем, не до нее было Неллас: ей сказали, что у границы земель линди незнакомые эльфы зовут целителя. Они были из пришедших из-за Моря. Рядом с ними, привалившись спиной к сосне, сидела смертная женщина с обезображенным красной сыпью лицом. Как всегда среди заморских эльфов, Неллас в первый миг немного терялась и оттого не сразу поняла, что женщина, носительница морового поветрия, уже мертва. Она шла к селению людей, но по дороге ее нашли эльфы. По их словам, кроме мора, она несла с собой еще и темное проклятье, и доберись до деревни — мор мог бы выкосить ее целиком. Неллас в проклятьях не разбиралась, но эльфам поверила. Они сказали, что сами похоронят умершую, но даже могила ее будет опасна для смертных, им нельзя туда приближаться, и просили Неллас предупредить людей. Она дошла до людской деревни (ее назвали Верхние Мхи), наказала не ходить в ту сторону, а особо — не пускать детей (смертные дети столь же любопытны, как и эльфийские, но куда уязвимей), и повела показать место одну из женщин, Аданель.

Она не случайно выбрала именно ее. Лет двадцать или тридцать назад Тинлас нашел в лесу смертную девочку, попавшую в поставленный какими-то дикарями медвежий капкан, полумертвую от боли, голода и жажды. Они вылечили ее и отвели в ближайшее к границам Линдона поселение людей. Не может ли это быть она? В первый раз услышав от жителей Верхних Мхов это имя, Неллас схватила Тинласа за руку:

— Слышишь? А вдруг это та девочка?

Тинлас, занятый каким-то подозрительным шорохом в лесу, отмахнулся, а после она уже не заговаривала об этом. У людей имена повторяются. Если бы это была «их» Аданель — наверно, узнала бы? А может, забыла? Тогда она была еще мала, а память у людей не такая, как у эльфов. А если так — стоит ли напоминать? Девочка так плакала, когда Тинлас уводил ее из Линдона. Но… люди должны жить с людьми, это Неллас знала твердо. Каково бы ей было, смертной, меняющейся, быстро растущей и стареющей, среди эльфов? Неллас присмотрелась к спутнице — вроде бы она слегка хромает, и как раз на ту ногу. Она или нет? Так ничего и не решив, она вернулась домой. В Верхних Мхах продолжали горланить. Вот же беспокойные соседи, подивились Неллас и Эрегвин.

Вскоре у границ селения опять появились гости. Снова люди, но на сей раз не эдайн, вастаки. Неллас уверена была, что крикливей, чем в Верхних Мхах, людей нет, но быстро поняла, что ошибается. Две женщины у ворот шумели сильней, чем стая грачей по весне. С трудом удалось понять, что они просят посмотреть их раненых, в том числе вождя племени. И скорей, а то будет поздно. Не очень-то хотелось Неллас лечить этих людей, но… раненые. С нею пошла целительница из Верхних Мхов и несколько воинов, потому что отправляться к вастакам без охраны Неллас не хотела.

Раненые оказались не такими уж тяжелыми, но вастачки причитали над ними, словно уже на тот свет провожали. Неллас заканчивала, когда в темном углу и без того темного шатра что-то заворочалось, заметалось, и вастачки вдруг запричитали еще громче:

— Ой, наш волк! Ранен, ранен наш волк! Кто ему поможет, кто его вылечит?

Они что, ждут, что она еще и волка будет лечить? Неллас развернулась и пошла наружу вместе с Улалвен, целительницей из Верхних Мхов.

Не успела она вернуться домой, как ее снова позвали к воротам. Там лежала женщина, смертная, уже немолодая, с седыми волосами, маленькая и хрупкая, худая как щепка. Она закашлялась, и горлом у нее пошла кровь. Эреглас рассказывал о такой хвори у пленных людей в Ангбанде. Как ее лечить, Неллас не знала. А еще говорили, что умирают от нее очень быстро. Кто-то сказал, что женщина пыталась найти приют в Верхних Мхах, но те прогнали ее, боясь заразиться. Ну, нам-то зараза не страшна, мрачно подумала Неллас, склоняясь над женщиной, но сразу поняла: поздно. Вцепившись в руку Неллас, женщина сбивчиво, лихорадочно заговорила. Ее зовут Хендис. Если сын ее, Хендор, придет сюда ее искать, пусть знает, что его отец на самом деле не бросал их, это она так сказала сыну, неправду сказала, а на самом деле, отец их любил, хотел их забрать с собой, это она, она отказалась — из гордости…

— Скажите ему… пусть знает…

— Обещаю, — ответила Неллас.

Через полчаса женщины не стало.

Tags:

Comments

( 15 comments — Leave a comment )
firnwen
Oct. 15th, 2007 06:28 am (UTC)
Про зайчиков - мне еще потом рассказывали, как кто-то из оссириандцев, чуть ли не Талиорнэ, задумчиво этак выдал:
- Странный этот Рандир. С кем-то не с тем общается. С нолдор, наверное...
eregwen
Oct. 15th, 2007 06:53 am (UTC)
Нет, не Диар точно, я спросила. :)
firnwen
Oct. 15th, 2007 07:18 am (UTC)
Хм... Интересно, кто это был... :)
falathil
Oct. 15th, 2007 08:03 am (UTC)
Нет, на персонажа Диара это совершенно не похоже. Тем более, бок о бок с нами жили двое нолдор (ну ладно, про Галадриэль вряд ли можно сказать "жила в Линдоне":), но се-таки какое-то время она у нас провела, и мы считали ее своей).

Не знаю, кто бы это мог быть. С точки зрения Неллас это было действие, не свойственное эльфам _вообще_, кроме разве что как-то покореженных душевно, а такие могут найтись в любом племени.
anoriel
Oct. 15th, 2007 08:26 am (UTC)
зайчики! (ржу)

falathil
Oct. 15th, 2007 02:11 pm (UTC)
Вот и мы потом ржали...:)
rittare
Oct. 15th, 2007 01:03 pm (UTC)
Я правда такое говорил? Или это для антуражности? :))
falathil
Oct. 15th, 2007 02:14 pm (UTC)
На самом деле нет, не говорил:) Это из правил по целительству - там среди болезней, которыми могут страдать освобожденные из плена люди, перечислен и туберкулез. А раз они заболевали им в плену, то пленные эльфы могли это наблюдать, а ты как раз там был... но у меня еще когда я сидела над Айни, склалась в голове эта цепочка, так что в момент написания отчета я как бы уже "помнила", что когда-то Эреглас это рассказывал:)
rittare
Oct. 15th, 2007 02:52 pm (UTC)
Ого! Круто :)
helce
Oct. 15th, 2007 01:31 pm (UTC)
Да, нескучная жизнь! :) У тебя самой-то хоть чаю попить было время?
По твоему отчету у меня складываются в первую очередь два ощущения - 1) что Оссирианд был истинным проходным двором; 2) что эльфы Оссирианда обладали прямо-таки ангельским характером. ;)
falathil
Oct. 15th, 2007 03:30 pm (UTC)
Я так подозреваю, что нескучной жизнь была абсолютно у всех целителей на игре:) Бывали, конечно, какие-то перерывы, но иногда врачебные кризисы следовали один за другим:) Был отрезок времени, когда никак не удавалось не то что попить чаю, а, пардон, добраться до туалета;) Я три раза туда собиралась, и каждый раз меня зачем-то звали, а когда пошла в четвертый и уже почти добралась, от ворот закричали, чтобы я скорей шла, срочно нужен целитель феанорингам. Я нахально крикнула в ответ, что феаноринги пять минут подождут, и проследовала дальше:) Потом оказалось, что целитель был нужен не столько феанорингам, сколько нашим оссириандцам с перерезанными горлами:)

А ощущения твои совершенно правильные, не по отчету, а по факту: линди действительно получились белыми и пушистыми, я бы сказала, чрезмерно белыми и пушистыми:), а Оссирианд действительно навещали все подряд, начиная с Эонвэ и кончая Сауроном:))
mayklusha
Oct. 15th, 2007 07:34 pm (UTC)
Подозреваю, что скучность жизни целителя прямопропорциональна воинскому мастерству команды и обратнопропорциональна доблести этой самой команды. Так как мы все были сплошь рипичипы, то бишь очень смелые, но легкие, целителям скучать не приходилось:)
Для меня стандартная схватка выглядела так: я стреляю заранее приготовленной стрелой. Скорее всего не попадаю.Даже если попадаю - не насмерть и злобный раненный враг бросается на меня. Достать вторую стрелу я не успеваю, максимум - успеваю вытащить кинжал. Враг, вооруженный мечом, рубит меня в капусту. Целителя!:)))
falathil
Oct. 16th, 2007 08:18 am (UTC)
Ну уж, как будто дело только в воинском искусстве команды! А игротехника у нас на что?:) А личные (совершенно не воинские) квесты игроков? Сумасшедшие смертные, чахоточная, пожар, гномы с видениями, дизентерийное ожерелье наконец!!:)
mayklusha
Oct. 16th, 2007 08:24 am (UTC)
да, все-таки дизентерийное ожерелье - это блеск. До сих пор в голове не укладывается, как тот игротех до такого додумался, а главное, зачем!
helce
Oct. 16th, 2007 11:42 am (UTC)
Гы! Перешлю Анджею описание стандартной схватки. :)
( 15 comments — Leave a comment )