?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


Когда из лесу повеяло гарью, донесся треск и крики:

— Пожар! — Неллас бросилась в целительскую, собрать самое необходимое. Но пожар обошел их стороной, лишь у ворот пришлось тушить пламя, а вот людскую деревню задело. Неллас помогала Улалвен лечить ожоги, та пользовала больных невиданным темно-синим снадобьем, полученным от странствующих целителей.

[Увидев снадобье, Неллас — вернее, я — немедленно вцепилась в Улалвен — то есть в Айнедиль — со словами:

— Только не вздумайте его пить по жизни!

Ибо в Верхние-то Мхи его принесли варяжские гости захожие целители, но на игру-то привезла… ну ладно, на игру привезла Элинор, но расходными-то материалами снабдила ее именно я, и цвет раствора опознала моментально;)
].

С одной из женщин, обгоревшей сильнее всего, сделать ничего не удалось. Нельзя помочь тому, кто сам не хочет жить. Истратив — и видимо, без толку — последние силы, Неллас устало поплелась к себе в целительскую. И пришла как раз в тот момент, когда Рандир убеждал линди прогнать людей прочь, ибо именно они подожгли лес. Неллас возмущенно набросилась на него. Обвинять людей в поджоге? Когда у них деревня полна раненых? Переведя дух, она поняла, что с Рандиром не согласен никто. Не будут они гнать людей. Даже если те подожгли лес нечаянно (новая идея Рандира). Тогда Рандир втайне ото всех отправился к эдайн и велел им уходить с земель линди.

Неллас, ничего о том не зная, вместе с Эрегвин снова пошла проведать пострадавших, когда на них налетела возмущенная, оскорбленная — и, разумеется, шумящая на весь лес Энгвет. Не сразу стало ясно, о чем она кричит, а когда стало, Неллас и Эрегвин возмутились тоже, пытаясь объяснить: это самоуправство Рандира, он не имел права выступать — и не выступал — от имени всех линди; и линди с ним не согласны, никто людей не гонит. Энгвет, будто и не слышала, продолжала кричать, что они такого оскорбления терпеть не станут, вот по весне и уйдут. Неллас еще раз повторила, что никто их не гонит — тщетно. Сил на разговоры уже не было, Неллас с Эрегвин переглянулись, пожали плечами и пошли домой.

— Ну не хотят так не хотят, — сказала Эрегвин. — Не силой же их здесь удерживать.

Впрочем, люди так никуда и не ушли.

Где-то в это время через Линдон прошла часть эльфов Балара, которым опять пришлось уходить от наступающего моря. Среди них была Лориэль, мать Эрегласа (с нею Неллас успела встретиться в свое краткое пребывание на Баларе), которая познакомила Неллас со своим братом, пришедшим из-за Моря и разыскавшим сестру. Неллас была рада их радости от встречи, но в тот момент сил у нее было так мало, что эта встреча осталась словно в тумане.

Она устало сидела у себя, когда к ней подошел Майл с ожерельем из зеленых камней в руках.

— Я нашел его у ворот. Ты не знаешь, чье оно?

Неллас отрицательно покачала головой — нет, она никогда не видела этого ожерелья. Она продолжала сидеть, глядя в прочерченное ветвями берез небо, но вскоре ее опять вырвал из этого созерцания голос Майла.

— Неллас? Послушай, мне плохо. Я словно бы отравлен…

[Нелирическое отступление или «история дизентерийного ожерелья»:). Итак, эпидемию в Линдон неосознанно принес Майл, т.е. Мик. Самое смешное, что случилось это не по игре. Мик показал мне ожерелье и спросил, не наше ли оно? Я ответила, что ни на ком подобного не видела, но поскольку под нашими воротами шляется пол-Белерианда, то это ровно ничего не значит. После игры снесем в мастерский лагерь. Брать ожерелье в руки я, к счастью не стала, но это чистая случайность.

Мик все-таки понес ожерелье Гамаюн, подозревая, что это ее, а где-то на пути ему попалась еще и Маша. А через некоторое время он вернулся со словами:

— Нехорошо мне. Живот болит.

Первая мысль, мелькнувшая в голове: сломанная нога — солнечные удары — гипертонические кризы — а теперь еще и отравление… врач нас убьет. Возможно, на моем лице что-то отразилось, так как Мик поспешно уточнил:

— По игре болит! Мне тех сказал. Потому что я брал то ожерелье…

Я моментально обрела энергию и вкус к жизни, вскочила и помчалась рвать на тряпочки искать означенного теха, бормоча про себя:

— У эльфов нет, нет поноса и чахотки! Эльфы не болеют!

Прежде всего мне хотелось выяснить, заражаются ли эльфы друг от друга, и можно ли их вылечить? Или надо майар звать? Стоявший за воротами тех на мои вопросы не без злорадства ответил, что они заданы не по игре. Я окончательно разозлилась и подтвердила, что да, именно не по игре и спрашиваю.

— А, ты целительница? Тогда скажу.

Выяснилось, что друг от друга мы не заражаемся, и без майар тоже можно обойтись:) Пробегая мимо Верхних Мхов, я увидела, что эпидемия гуляет и там: они впустили какого-то больного, он и принес ожерелье (ей-богу, лучше б они Айни впустили!). Хуже всего, что заразилась и Улалвен.
]

Майлу стало плохо после того, как он взял в руки зеленое ожерелье. Еще он давал его Мистрель и Тинласу, и Мистрель тоже заболела (Тинлас был в дозоре, но вскоре пришел и тоже пожаловался, что болен). Неллас напоила всех троих смесью трав, которую подобрала когда-то для маленькой Аданель: девочка за прожитые у них полгода болела пять раз, поскольку все время тянула что-то в рот. Потом пошла в Верхние Мхи — и точно, там тоже болели, причем куда тяжелей эльфов. Прежде всего Неллас занялась целительницею Улалвен и тут же поняла, что одним «отваром для Аданель» не обойтись, очень уж Улалвен ослабела. К счастью, у Неллас было немного особого настоя из редких трав, что росли лишь в заповедных местах Дориата — их принесла в Белерианд Мелиан. Немного осталось тех, кто знал, где их искать, среди них и Неллас. Двух глотков оказалось достаточно, чтобы вернуть Улалвен силы [гм, мы с Ину ведь не весь коньяк-то выпили;)], и Неллас вернулась к себе, где больные уже шли на поправку.

Начали было готовиться к свадьбе Эриниона и Лалфиэль. И тут опять прибежали звать целителей: в лесу неподалеку случилось сражение, в которое ввязались и линди. Да еще какое: лесная прогалина была прямо-таки усеяна телами раненых эльфов и их противников. Надо было срочно переносить их в безопасное место, и Неллас обратилась с этим к одному из «тех» эльфов, тоже подоспевших к своим раненым. И лишь обратившись, разглядела его: темно-рыжие волосы, ладонь на рукояти меча — левая ладонь… Это — Маэдрос. Это — феаноринги. Она перевязывала и лечила разорителей Дориата, убийц Диора, Нимлот и их сыновей. Но… они же ранены. А она — целитель. Она вастаков — и то лечила. Сжав зубы, она вернулась к раненым. Своим и… чужим.

… Пришли вестники от Эонвэ: он призывал линди в свой лагерь, потому что желал говорить со всеми обитателями Белерианда. Рандир настаивал, чтобы линди воспользовались этим и потребовали у Эонвэ: пусть пришельцы с Запада остановят затопление Белерианда. Потребовали? — смутились линди. Как они могут требовать? Но хорошо бы спросить, может ли Эонвэ это сделать. В лагерь Эонвэ отправили Орофера в сопровождении нескольких спутников.

Уходящие вестники отозвали Неллас в сторону и сказали, что видели среди эдайн человека, который служил Морготу, и просили предупредить об этом жителей. Неллас пошла на поиски Энгвет.

— Элбет! — сообразила Энгвет. — Да, мы про него все знаем!

— Знаете? — ошеломленно спросила Неллас. Знают, что он слуга Моргота и — живут с ним бок о бок? Энгвет стала объяснять, что Элбет попал в плен ребенком, когда его освободили, ему было всего 14 лет. Неллас мысленно пожала плечами. Ну, раз так… людям виднее, Энгвет так решительно и уверенно за него заступалась. Во всяком случае, просьбу эльфов она выполнила.

В селение линди тем временем пришел новый гость, невысокий, худощавый, угрюмый. Смертный. Разыскивал какую-то женщину, сначала никто не мог понять, почему она ищет ее здесь, а потом прозвучало имя Хендис. Неллас вспомнила. Обещание…

— Твое имя Хендор? – он хмуро, удивленно кивнул. И Неллас повторила ему все то, о чем говорила умершая женщина: что отец Хендора любил его и его мать, и нет его вины в том, что все сложилось так, как сложилось. Хендис явно боялась, что сын возненавидит отца, и Неллас постаралась объяснить, что ненавидеть его не за что. Кажется, ей это удалось — Хендор уходил от них печальный, но уже не такой угрюмый.

Орофер вернулся с вестями, что остановить затопление Белерианда он не может, и живущим здесь придется уйти со своих земель. Но уйти они могут не только на восток, за горы: есть иной путь. Отныне, объявил Эонвэ, все эльфы вольны уплыть за Море, на далекий, прекрасный, благословенный Запад.

Жить за Морем? Покинуть Линдон? Странно было даже думать об этом. Но что, если Линдона не останется вовсе?

Под вечер Линдон был потрясен приходом самого Эонвэ. Что могло заставить его посетить их отдаленный край? Оказывается, письмо, недавно ему врученное. Эонвэ передал его Ороферу и попросил прочесть. Чего только не было в этом письме! Лишь одного не было — слов правды. Говорилось, что Орофер стремится захватить власть среди линди, что он превратил живущих по соседству людей в рабов, что сеет смуту и раздоры… Возмущению линди не было предела. Но Эонвэ спокойно объяснил, что Орофера по-настоящему и не подозревал. Автор письма — тот, кто называл себя эльфом Рандиром — на самом деле не эльф, а злой дух, захвативший тело Рандира и подавивший его душу. Теперь он побежден и пленен эльфами Запада; он пытался оговорить линди, но словам его никто не верит.

Эонвэ ушел, а линди долго еще говорили о Рандире — вспоминали, как небрежно убил он зверя, как пытался поссорить их с людьми, как убеждал идти к Эонвэ с требованиями… Теперь все наконец стало ясным. Хорошо, что они не прислушались к его словам!

… Бродившим по лесу линди встретился энт. Он жаловался, что люди рубят деревья, жгут лес и разогнали всех зверей, и просил линди это прекратить. О ком может идти речь? Ясно, что не о Верхних Мхах: линди же объяснили им, как себя вести, и они вроде соблюдают свои обещания. Тинлас вспомнил, что в нескольких днях пути с недавних пор живет еще кто-то. Кажется, переселенцы из Бретиля. Надо сходить поговорить с ними. И вот Тинлас, Эринион, Орофер и Келеборн (он давно вернулся в Линдон, хотя Галадриэль задержалась среди голодрим Запада, с отцом) отправились в путь. А вскоре появился гонец от феанорингов (они по-прежнему стояли лагерем недалеко от линди) с просьбой о помощи, ибо на них опять напали. Когда Неллас, Лалфиэль и Глириэн прибыли на место, оказалось, что помощь требуется не только феанорингам, но и их посланцам: в момент нападения они как раз оказались рядом и тоже получили свое. Орофер, Келеборн и Тинлас были тяжело ранены. [Ороферу вообще-то перерезали горло, невзирая на его объяснения, что он персонаж именной и неубиваемый:) Мы, в свою очередь, забили на перерезанное горло. Ну неубиваемый же;)] Тинлас даже слабо пробормотал что-то насчет того, что ему уже не встать. И это перед самой свадьбой брата! Неллас с Эринионом дружно пообещали, что такого не простят ему до конца мира.

Потребовалось все умение Неллас, чтобы выходить раненых. Вдобавок Келеборн впал в подавленность: он тосковал о жене, которая опять не торопилась возвращаться к нему. Ослабленный раной, он был на грани того, чтобы истаять от тоски. Неллас не отходила от него, затем к ней присоединился выздоравливающий Тинлас, моля, уговаривая, утешая, грозя, пока Келеборн не пошел на поправку.

Опять пришел в селение посланец Эонвэ, он привел с собою Рандира и объявил, что злого духа удалось изгнать из его тела, и он просит соплеменников принять его. Рандир просил у линди прощения за все сделанное им — но ведь делал это не он? Так какой с него, в сущности, спрос? Линди решили, что Рандир может остаться. Они осторожно пытались расспросить его о том времени, когда злой дух владел им, но Рандир признался, что помнит эти годы очень смутно. Но об одном он помнил и рассказал: тот, кто звал себя Этьянвэ, на самом деле был повелителем того духа, что подчинил себе Рандира, и настоящее его имя — Саурон.

3. Игра. Суббота—воскресенье.


Понастроили убежища свои
На обрыве, на откосе, на пределе



…И вот, наконец, состоялась свадьба Эриниона и Лалфиэль. Тинлас и Неллас, заменявшие жениху и невесте родителей, призвали в свидетели заключенного союза Владыку неба и Хранителя лесов, Дарующую плоды и Зажегшую звезды. Эринион и Лалфиэль по обычаям линди обменялись венками из белых цветов. Тинлас и Неллас поднесли им подарки — Эриниону ожерелье из резного дерева, Лалфиэль ожерелье из переливчатых речных ракушек. Новобрачные обнесли всех яблоками и пряниками. Потом был свадебный пир, на него позвали и людей из Верхних Мхов. Люди, как водится, бесцеремонно шумели, а Энгвет и вообще дала Неллас понять, что линдонское гостеприимство — неправильное, правильное — у людей…

Линди и люди пели. И вот, после очередной песни Тинласа [это была все так же бессмертная песня «Ты не плачь обо мне», только без дополнительных вариаций;)], ее внезапно продолжил человеческий голос, тихий, дрожащий от слез, а затем…

— Вы забыли меня, забыли. А говорят, что эльфы ничего не забывают…

Это Аданель. Это все-таки она.

— Говорила я тебе! — вскакивая, крикнула Неллас Тинласу. Они обняли Аданель (вот эта взрослая женщина — та самая маленькая девочка? Та самая, что так горько плакала, когда Тинлас уводил ее из селения?), радуясь нежданной встрече, расспрашивая, как сложилась ее жизнь: хорошо сложилась, замуж вышла, детей нарожала, в общем, спасибо, что вернули ее к людям. Да, люди должны жить с людьми, еще раз повторила про себя Неллас.

…Но как же мимолетна человеческая жизнь! Ведь еще какие-то несколько десятилетий — и этой встрече не состояться бы: смерть бы увела от них Аданель, увела навсегда. Как хорошо, что и довелось свидеться снова!

…Вскоре после свадьбы с запада вернулась (к величайшему облегчению Келеборна) Галадриэль, а с нею Эреглас. Оба были замкнуты и молчаливы.

Линдон и Верхние Мхи обсуждали призыв Эонвэ. Идти на запад? Или на восток, за горы? Келу сказала, что гномы обещали линди проход через охраняемые ими перевалы [впоследствии выяснилось, что на самом деле имело место недопонимание: гномы вообще-то гарантировали проход только самой Келу;) ]. На Запад не собирался никто. Собственно, и на восток никто не собирался, несмотря на предупреждения Эонвэ, что и Линдон может затонуть. Затонет или нет — еще неизвестно, а места любимые, свои…

Сама Неллас не понимала, чего хочет ее сердце. За Морем — неизведанные земли, там, в лесах Охотника, деревья выше, чем любое дерево Среднеземья. Там травы и цветы, каких никогда не видели эти берега. Но на востоке, за горами — тоже неизведанные, бескрайние земли, и если она пересечет море, то, скорей всего, уже никогда их не увидит. И тут оставались те, кто составлял теперь ее семью: Тинлас, Эринион и Лалфиэль. И ее друзья — Эрегвин, Талин, Келу. Уйдя на запад, она навсегда утратит возможность увидеть восток. А уйдя на восток, утратит возможность увидеть запад.

Она бродила по лесу, пытаясь разобраться в себе, когда навстречу ей вышли двое эльфов: светловолосая хрупкая девушка со странно-несосредоточенным взглядом, и темноволосый эльф, его взгляд, наоборот, был сосредоточенным, но только на чем-то, что находилось не здесь, а далеко-далеко.

— Ты Неллас. Ведь ты же Неллас? — на лице мелькнула легкая улыбка, и в то же время он словно бы прислушивался. Тоже к чему-то далекому, не здесь. Разве она видела его раньше?

— Я помню, ты сидела на ветвях, ты любила сидеть на ветвях. А музыка — помнишь музыку?

В руках его появилась флейта. Да… кажется, она помнила музыку, из давних, давних дней.

— Ты из Дориата?

Он кивнул, не прерывая игры. Что-то знакомое чудилось Неллас в его лице.

— А сейчас я пойду искать мои деревья. Я знаю здесь некоторые деревья, я давно их не видел — давно меня не было тут…

Спутница его спросила про Дориат, про Лутиэн — она ничего не знала! И страшно опечалилась, узнав, что Лутиэн покинула эльфов навеки. Неллас пыталась утешить ее, повторяя, что Лутиэн избрала ту судьбу, какой желала сама, чтобы всегда быть неразлучной с тем, кого любит. Эльф же играл, и вдруг догадка мелькнула в душе Неллас, но она медлила высказать ее, а они уже уходили — и пропали в лесу, будто растворились в нем.

… Неужели это был Даэрон?

В отсутствие Неллас в Линдоне побывал кто-то из эльфов Запада и объяснил: призыв Эонвэ срока не имеет. Уйти на Запад можно и через год, и через тысячу лет. Раз так, Неллас решила остаться, уйти за горы, если Линдон поглотит море.

В эти дни Митрилот, дочь Орофера, покинула Линдон — ею тоже овладело желание странствовать. После ее ухода Орофер начал печалиться и говорил, что предчувствует: больше им не свидеться. Тогда же пришли вести от его сына Трандуила, что ушел за восточные горы сразу после гибели Дориата. Он дошел до той великой реки, на берегах которой Денвег, отец Денетора, отделился от остальных линди, и на восточном ее берегу нашел свой новый дом. И теперь звал отца присоединиться к нему.

Меж тем стали доходить слухи, что земли на западе, все ближе и ближе к Линдону, уходят под волны, что гигантские трещины раскалывают землю. Неллас становилось все тревожнее, она стала убеждать остальных не ждать, а двинуться на восток. Но с ней соглашался только Рандир. Даже Орофер медлил и сомневался. Эрегвин и Талин сказали, что прожили здесь всю жизнь и останутся, пока это возможно. Тинлас и вовсе заявил, что покуда морские волны не омоют его ноги, никуда не уйдет. Они говорили, что море, даже если придет, будет наступать медленно. Неллас боялась не моря, она боялась, что между горами и их селением пройдет одна из тех огненных трещин, о которых она столько слышала, и отрежет путь к горам. Она говорила, что лучше заранее подняться в горы: если окажется, что море пощадило Линдон, всегда можно вернуться. Но тщетно. Наконец, она решила, что останется — но лишь потому, что не хочет бросить родных и друзей, а не потому, что они ее убедили. Если что, пусть наша участь будет общей, подумала она.

[Беспокоилась уже не только Неллас. Беспокоилась я:) Ясно было, что мастера прилагают все усилия, чтобы выпихнуть упрямый Линдон за границу полигона, к финалу игры. А он, хоть тресни, не выпихивался:) «У линди в жилах не кровь, а тормозная жидкость», пробурчал Стас.]

Неллас обрела привычку сидеть на одной из нижних ветвей дерева у ворот селения, откуда местность полого спускалась в долину Гелиона, и земли видны были на многие мили. И вот настал день, когда земля задрожала, и вдали, на западе, заблестела вода. Приближалось море.

[В образе Азрафель с большим куском синей ткани;)]

— Скорее в горы! — и линди, даже упрямый Тинлас, и жители Верхних Мхов, и другие обитатели здешних мест устремились в горы, к перевалу. А позади разливалось море, и леса уходили под воду, и Гелиона не было больше, и все, что еще оставалось от Белерианда, от их земли, от целой эпохи, навеки скрывалось под волнами. Повернувшись, они смотрели и смотрели вниз, на запад, прощаясь со своей землей, со своей прошлой жизнью…

Жители Верхних Мхов решили основать новое селение близ гномьего тракта, шедшего от Эред Луин к хребту Хитаэглир на востоке [люди Верхних Мхов, я правильно понимаю, что вы — будущие обитатели Бри?:)]. Они, казалось, уже пережили и оставили позади то, что с ними случилось. Ну что ж, короток людской век, и они не прожили на земле Линдона долгие столетия, как линди.

А эльфы пошли дальше — линди, тиндрим, и Мистрель из восточных эльфов, и голодрим тоже — Галадриэль и Эреглас, да, Эреглас тоже остался в Среднеземье, хотя его мать и сестра вернулись на Запад. Он не говорил, почему, но Неллас казалось, она понимает: он не хочет, не может расстаться с этими землями, где столько пережил и выстрадал.

Неллас решила пересечь Хитаэглир и увидеть те земли, где когда-то задержались ее предки. Когда-нибудь — через сто лет или через тысячу — она, быть может, вернется к морю, а может даже, взойдет на борт корабля и уплывет на Запад. Когда-нибудь… Но это будет не скоро. Потому что эти волны поглотили ее дом, и долго, еще долго не захочется ей смотреть на них.


4. Финал.


Но прошу тебя, не надо о любви —
Не она же нас хранила, в самом деле.



А я так думаю — как раз она. Именно любовь двигала линди и в конечном счете хранила их. Любовь к родному Оссирианду. Любовь к друг другу — Келеборн и Галадриэль, Эринион и Лалфиэль, Эрегвин и Талин… И любовь к тому миру, что их окружал, и к тем, кто его населял: это позволило им подружиться с крикливыми, грубоватыми, бесцеремонными людьми, и это позволило им не поддаться влиянию Саурона.

Еще раз спасибо всем, с кем свела меня игра! И — я тоже вас всех люблю!:)

Tags:

Comments

( 30 comments — Leave a comment )
eregwen
Oct. 15th, 2007 07:03 am (UTC)
Первое впечатление: какое наслаждение - читать не свой отчёт! :))

Согласна с финалом. Именно.
falathil
Oct. 15th, 2007 07:59 am (UTC)
Первое впечатление: какое наслаждение - читать не свой отчёт! :))


Да-да:) Давай теперь дружно теребить Тинласа Машу на предмет отчета, а?:)


ЛИнди, наверное, получились не совсем типичными, но... в общем, мне нравится, какими мы получились, даже если это и не совсем канонично...
(no subject) - eregwen - Oct. 15th, 2007 08:02 am (UTC) - Expand
hannahlit
Oct. 15th, 2007 07:25 am (UTC)
Я насчет эпиграфов интересуюсь - это само получилось или так было задумано? :)
falathil
Oct. 15th, 2007 07:56 am (UTC)
В смысле, в моем отчете и в отчете у Терн?
Богом клянусь - я не подозревала, что Терн тоже выберет это стихотворение!:) Она говорила, что возьмет другое. А я с самого начала нацелилась на это. Вернулась в Москву с написанным на отдыхе (на бумаге написанным!:)) отчетом, пошла в ЖЖ и... в общем, я была потрясена:)
(no subject) - eregwen - Oct. 15th, 2007 08:03 am (UTC) - Expand
(no subject) - hannahlit - Oct. 15th, 2007 08:10 am (UTC) - Expand
(no subject) - eregwen - Oct. 15th, 2007 08:15 am (UTC) - Expand
(no subject) - hannahlit - Oct. 15th, 2007 08:18 am (UTC) - Expand
(no subject) - eregwen - Oct. 15th, 2007 08:19 am (UTC) - Expand
(no subject) - falathil - Oct. 15th, 2007 08:16 am (UTC) - Expand
(no subject) - hannahlit - Oct. 15th, 2007 08:20 am (UTC) - Expand
anoriel
Oct. 15th, 2007 08:34 am (UTC)
Спасибо! :)
falathil
Oct. 15th, 2007 02:08 pm (UTC)
Рада, если понравилось:)
(Deleted comment)
falathil
Oct. 15th, 2007 02:09 pm (UTC)
Как, и у тебя тоже?! Я думала - может, про Орофера они просто не читали не слышали, и не знали, что он именной, но Келеборна-то должны были знать!
Позор им!:)
(Deleted comment)
(no subject) - falathil - Oct. 15th, 2007 03:44 pm (UTC) - Expand
(no subject) - mayklusha - Oct. 15th, 2007 07:23 pm (UTC) - Expand
mayklusha
Oct. 15th, 2007 07:27 pm (UTC)
Дорогая кузина, спасибо за замечательный отчет:) Прямо опять вся игра перед глазами, и перепетии с заездом, в них, что самое удивительное, тоже был свой кайф. Особенно, когда я осмелела и перестала объезжать лужи. А еще у нас там была волшебная ночь под звездами и подъем в 6 утра в лесу. Красота неимоверная!
falathil
Oct. 16th, 2007 08:12 am (UTC)
Когда оглядываешься назад, в перипетиях заезда тоже начинает чудиться какой-то кайф. Но это только когда оглядываешься...:)
В общем, во всем можно найти свои положительные стороны:))

Давай, заканчивай фанфик!;)
dapple_hack
Oct. 15th, 2007 09:31 pm (UTC)
Спасибо, читала с таким удовольствием...
falathil
Oct. 16th, 2007 08:10 am (UTC)
Вам спасибо, как источнику вдохновения:)
federicka
Oct. 17th, 2007 04:40 am (UTC)
Туилиндо, как здорово! Сейчас игра уже куда-то отодвинулась, и твой отчет ее воскресил вместе с летом, с лесом, с эльфами. Спасибо тебе! :-) Знаете, на игре был один момент, когда я, действительно, чувствовала себя в книге Толкина. Это когда мы шли на парад с фонариками и пели. Ничего более эльфийского в жизни своей не переживала. :-) Какое чудо игры! :-)
falathil
Oct. 17th, 2007 08:55 am (UTC)
Да, у меня дорога на парад тоже оставила очень эльфийское ощущение.
И то же самое у Терн - ты читала ее отчет?
(no subject) - (Anonymous) - Oct. 17th, 2007 10:24 am (UTC) - Expand
(no subject) - federicka - Oct. 17th, 2007 10:24 am (UTC) - Expand
(no subject) - falathil - Oct. 17th, 2007 03:12 pm (UTC) - Expand
aini_svetlja4ok
Oct. 18th, 2007 02:05 pm (UTC)
Да, просто ... замечтательно (с) :)
falathil
Oct. 18th, 2007 04:04 pm (UTC)
Спасибо.
etoneya
Oct. 22nd, 2007 07:54 am (UTC)
Спасибо, замечательный отчёт! - вдохновляет на написание собственного отчёта, чем, надеюсь, займусь на досуге )
falathil
Oct. 22nd, 2007 04:33 pm (UTC)
А хорошо было бы;)
( 30 comments — Leave a comment )