Туилиндо (falathil) wrote,
Туилиндо
falathil

Переводик

Давно лежавший полузаконченным перевод англоязычного фанфика. По Толкиену, естественно:)

Галадриэль и Кольцо. О чем думала она в ту минуту, когда Фродо протянул ей его?…



Мудра, бесстрашна и прекрасна (1)


Автор: Philosopher at Large

И вот — свершилось (2)! Все, чего я жаждала, к чему стремилась, чего искала и за что сражалась: все грезы юности, лишенные облика и все же столь яркие — из-за незрелости своей только ярче; и их более осторожное потомство, выпестованное временем и опытом, грезы основательные и взвешенные; лишь власти недоставало мне над землею под стать воле моей — и вот она пришла ко мне после всех этих долгих Эпох: власть сделать весь мир таким, каким ему дОлжно быть

Отступлю ли я, малодушная, от своей мечты — теперь, когда после стольких лет, что растрачены в бесплодных раздумьях, она въявь стоит предо мною — будет ли мужество мое под стать давнему стремлению? Ибо я могла бы царить, превзойдя могуществом учителя своего(3) — но не отгородилась бы от мира, а простерла владычество свое над всей землею, и все народы привела бы на путь мира и красоты, чтобы ни горе, ни зло, ни созидание, ни разрушение не искажали бы мир, не искажали бы их, и все знали бы радость, что некогда знала я — Время без времени, что ныне помнят лишь немногие из живущих.

И ступит мир на верный путь, и свет, что затмит сиянием своим снега Ойолоссэ, прольется из рук моих на каждого — так что все Дети Единого, юные и старые, дети Звезд, и Камня, и Солнца, будут жить бок о бок без страха и раздоров, и каждый будет учиться у других и радоваться творению рук ближнего. И мы исцелим былое зло, и раненая земля станет целой, и сожженная зазеленеет, и каждый цветок и дерево на земле будут расти и расцветать под ясным небом. И города мы возведем, прекраснее Тириона многобашенного, полные музыки, что чище пения колоколов Валмара, и там расцветут все искусства, все умения и ремесла, и новые тоже, не рожденные еще и неведомые, все — кроме лишь искусства войны. Ибо оно ведомо будет одной мне, и никому более не будет в них нужды, когда направлю я мир на верный путь.

… И когда найдется тот (ибо он найдется непременно), кто встанет предо мною, и бросит дары мои мне в лицо, и осмеет деяния мои, и обвинит во лжи, лицемерии, деспотизме — что тогда? Уничтожу ли, сотру ли с лика земли неблагодарного упрямца (ибо заставить такого замолчать невозможно) — или же вместо того подправлю, как подправляет садовник растущий криво неокрепший еще побег, вновь направляя к другим побегам, чтобы после не стал он ветвью, что ломается под собственным весом и убивает дерево, давшее ему жизнь?

Начну ли песню заново, прослежу нить до ее начала, вновь вступлю в страшную игру, принося, во имя лучшего, великое благо и худшее зло? Буду ли нести несчастья именем служения добру, когда на деле буду служить лишь собственной воле?

Отброшу ли все прочь, стремясь владеть миром, сделаюсь ли безумнее Феанора и окутаю ли весь мир ночью более темной, чем даже бессветное время прежде прихода Луны? Назовусь ли Владычицей и сделаю ли себя рабой, пока наконец не останусь одинокой, полной ужаса и внушающей ужас, боясь всех, ибо все будут бояться меня, ожидая соперника, что уничтожит меня или обездолит, окружая себя светочами, дабы тени не скрыли от меня мой Рок?

Ибо к этому придет — я вижу это ясно, вижу ясно себя, отражение свое в безмолвном Зеркале. Словно вода — это озеро пролитых слез, а не тень серебряных вод Владыки Грез, что хранит след силы Серебряного Древа, подобной росе с далеких звезд.

Что сделаю я с теми, кто отвергнет мою волю: пойдет против меня или же просто отстранится, предпочтя собственные желания моим? Скорый приговор или же мягкое, искусное, непреклонное вмешательство в разум? И то, и другое будет жестоко, с радостью сделаю я это или со слезами; и то, и другое будет безжалостным злом для тех, кто противостоит мне — пусть даже сами они вершат зло… даже если я хочу сделать их лучше. Ведь так и он говорил поначалу, незрячее Око, что видит лишь то, что хочет видеть; так и подчинил нас себе с нашим тщеславием и своеволием, в тот день, когда мне недостало силы воспрепятствовать ему — недостало силы подчинить себе других эльфов против их воли?

Не стану обманывать себя — радостью была бы для меня месть ему, а через него и его Повелителю, что недосягаем для меня. День за днем мстила бы я за деда, братьев, кузенов, дядей, племянницу — дочь — за всех, кто страдал в рабстве под кнутом, или пал в крови, в огне, чьи имена позабыты в эти дни смертных…

Это ведь старая ложь, почти первая из всех: шепот — эти земли наши, навеки, словно это мы создали их, когда Звезд еще не было, словно все должно оставаться неизменным, словно прошедшее можно сделать небывшим и обратить в ничто. Мы же, лишенные наследства лишь для того, чтобы место наше досталось бы племени, что слабее и глупее, чем мы, племени, которым проще управлять (так говорил тот, что не видел еще смертных!) — мы должны вернуть, отвоевать свое и лишить места тех, кто Идет Следом, прежде их появления на свет. И веря в эту ложь, родичи мои пошли к смерти, и рабству, и горю, и так ложь обернулась полуправдой, и разоренные земли оставлены были пришедшим после, и жалкие остатки Перворожденных, что еще задержались здесь, утратили владения свои.

… И я могла бы изменить все это, если только приму дар…

Расстанусь ли с собою, дабы воплотить желание свое, позволю ли всему, что я есть и чем была, растаять подобно росе в огне? Забуду ли все, чему меня учили, что помню лишь я одна? Убоюсь ли, видевшая безрассудство и не убоявшаяся назвать его злом — быть забытой, словно бы деяние не имеет цены и спасающая рука лишена силы, если спасшего не помнят, спасение не воспето, а благодарность спасенного не в словах, а в том, что он живет далее?

Буду ли цепляться за этот край, далеко от земель, где рождена, держась за власть, за созданные этой землей сокровища прошлого, не поступаясь ничем, отказываясь уступить дорогу… даже собственным потомкам — нашим же нерожденным детям, что могут еще прийти в мир? Забуду ли о любви, откажусь ли услышать зов надежды, что летит через Море, через время?

Заглушу ли все Песни, кроме моей собственной, заставив смолкнуть все иные созвучия, назначив себя единственной владычицей этой земли?

Какая еще корона нужна мне, кроме той, что имею?

…Или не буду уже тогда — Галадриэлью?


Примечания переводчика:

(1) В оригинале заглавие является цитатой из ВК: «Ты мудра, бесстрашна и прекрасна, леди Галадриэль! — сказал Фродо. — Если захочешь, я отдам тебе Единственное» (пер. Н. Григорьевой и В. Грушецкого)

(2) Это еще одна цитата из ВК:

And now at last it comes. You will give me the Ring freely! In place of the Dark Lord you will set up a Queen. And I shall not be dark, but beautiful and terrible as the Morning and the Night! Fair as the Sea and the Sun and the Snow upon the Mountain! Dreadful as the Storm and the Lightning! Stronger than the foundations of the earth. All shall love me and despair!

И вот — свершилось! Ты сам отдаешь его мне, меняя Темного Властелина на Королеву. Но нет, я не стану темной, я стану прекрасной и грозной! Прекрасной, как Море, как Солнце, как снег на горах! Грозной, как буря, как молния! Твердой, как корни земли. Все будут любить меня и бояться.

(3) Надо полагать, это о Манвэ. Ну не о Мелькоре же?

Tags: Толкиен, переводы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments