?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Отчет - продолжение

Еще кусочек...


В Имладрисе появился гонец из Артедайна, и вести он принес печальные: умер король Артедайна, Арафант. Его наследник Арведуи принимал скипетр Аннуминаса, и в Имладрисе было решено, что сыновья Элронда отправятся на коронацию, дабы передать новому королю соболезнования властителя Имладриса и пожелания счастливого царствования.

А пожелания такие не будут лишними, печально думала Миствен вскоре после того, как Элладана и Элрохира с небольшой свитой проводили на запад, за Брод Бруинен. На бывших землях Арнора все более сгущалась тень. Когда Миствен покидала западные земли, казалось, что хотя дни былого величия Арнора и миновали, но у его наследника Артедайна впереди долгие столетия мира и спокойствия. Прошел уже полный долгий год с того времени, когда разбито было чародейское княжество Ангмар, и на севере с той поры стало тихо.

Но вернувшись сюда десять лет назад, Миствен узнала, что Ангмар возродился вновь, возродился с еще большей мощью, нежели прежде, и вот уже пять дюжин лет положение Артедайна становилось все тревожнее.

А ведь когда-то Арнор был великим и славным королевством, отблеском Нуменора, как говорили те, кому довелось побывать там... С печалью Миствен вновь склонилась над пергаментом, вычерчивая карту восточных краев.

Тихо открылась дверь, и, подняв глаза от пергамента, Миствен увидела, что в библиотеку вошла Арвен.

- Я не помешаю тебе?

Миствен покачала головой – нет. Арвен села рядом и стала следить за ее работой.

Внезапно она пожаловалась, что прожила на свете уже не одно столетие, но ни разу еще не покидала Имладрис, и отец никуда не выпускает ее – считая, как видно, еще ребенком. Миствен просто кожей ощущала, как тесно Арвен в долине Имладриса, как хочется ей вырваться в широкий мир. Она стала расспрашивать Миствен о том, где та была – и, кажется, вслушивалась больше не в рассказы, а в само перечисление далеких, неведомых мест; потом долго молчала и воскликнула:

- А я не была даже в Линдоне!

Показалась она Миствен подросшей птицей, которой стало тесно в родном гнезде. И почему-то подумалось, что когда Арвен поднимется на крыло, путь уведет ее далеко...

***


В часы, когда не сидела в библиотеке, Миствен бродила по окрестностям. Голос вод: каждая речка и ручей пели на свой лад, далекий шум Бруинена, шепот листьев – все было родным. Имладрис не был ее домом – у нее был один дом, Эгларест, что лежал ныне под волнами – но она любила его.

Эльранвен была с ней сегодня, Эльранвен, что тоже любила лес: она выросла в Дориате. Разговор, как это уже не раз случалось, зашел о сестре Эльранвен, Исильвен.

Она погибла в Эрегионе. Вернее, считалось, что погибла – тела ее так и не нашли, и никто не знал, что с нею сталось. Эльранвен продолжала сомневаться даже и сейчас, многие столетия спустя, и незнание судьбы сестры омрачало ее душу.

Они вспоминали Исильвен – пытливую, горячую и вечно беспокойную. Вспоминали друзей и родичей Миствен, тоже не переживших падение Эрегиона; вспоминали город, каким он был в начале, до прихода Аннатара – да и при нем поначалу тоже: не знавшей Благословенной Земли Миствен в те годы казалось, что теперь она представляет, какова была жизнь в Тирионе-на-Туне... Разговор уводил их далеко в прошлое, как часто бывало с разговорами эльдар в эту эпоху мира.

Они вышли из леса там, где уходила на юг дорога в сторону древнего Эрегиона и далее – к перевалу Карадраса и через горы, в леса Лоринанда и к Андуину. Несколько всадников удалялось по дороге, и во главе их скакал Глорфиндел. Удивленные, Миствен и Эльранвен обменялись взглядами и поспешили домой.

Как оказалось, Имладриса достигла весть, нежданная, но радостная, о приезде леди Галадриэль, которая давно не была здесь. Глорфиндел поехал ей навстречу.

Быть может, Галадриэль что-то знает о происхождении витража, о котором они столько гадали.

От Арвен Миствен узнала, что Келебриан вновь пробует воссоздать витраж.

***


К праздничному пиру, состоявшемуся в вечер приезда Галадриэль, витраж Келебриан был готов. Миствен увидела его еще до пира и поразилась тому, несколько точно переданы в стекле краски рисунка – и насколько точно воссоздано то ощущение, что струилось со страницы древнего письма. Каковы бы ни были прежние попытки Келебриан, это, несомненно, была удача.

Келебриан и сама соглашалась с тем, что в этот раз витраж удался ей.

- Быть может, для свершения мне не хватало лишь малого, - сказала она задумчиво, - знать, когда и где был создан оригинал... Это послужило искрой, которая зажгла все творение.

На пиру Элронд рассказал всем собравшимся историю витража: о рисунке, найденном Миствен в Лориене, о письме, которое хранилось у нее, и о том, кто мог быть автором рисунка.

Затем все долго смотрели на витраж, освещенный теплым бледно-золотым светом ламп пиршественного зала. Опустилась тишина, и лишь очень нескоро нарушил ее глубокий голос Галадриэль:

- Не думала, что еще когда-нибудь мне доведется увидеть эту картину воплощенной в стекле. Спасибо тебе, сэльденья.

Этот витраж и в самом деле сделан был моим братом... – тише продолжала она. – И изображены на нем не Телперион и Лаурелин, как думаете вы. Автор письма подошел к истине ближе, хотя и он угадал не до конца.

Вот как рассказал мне когда-то Инголдо историю создания этой картины. Как-то раз им овладело беспокойство и желание странствовать; иногда его охватывало такое стремление, и тогда он покидал Нарготронд и бродил в лесах Фарота или уходил на восток, за Нарог. Это было весною, и однажды на рассвете он вышел из леса на поляну, где росли бок о бок два дерева – молодая береза и молодой клен. Листва их только что распустилась – золотисто-зеленая, какова обычно молодая листва клена – и серебристо-зеленая, обрызганная росой, листва березы. И были они словно отражение Двух Древ в двух обычных деревьях нашего мира. С той поры он часто вспоминал это утро и наконец решил сохранить его.

И я рада, что этот рисунок брата обрел новую жизнь, - закончила она.

... С этой поры витраж занял свое место в глядевшей на запад, пронизанной светом и солнцем галерее Имладриса.

***


А тень над Эндорэ тем временем все сгущалась. На севере все сильнее Ангмар теснил силы Артедайна; тревожные вести долетали и с юга, где Гондор, хотя и сумевший разбить несколько лет назад полчища племен, вторгшиеся с востока (о, Миствен хорошо знала, о каких племенах речь; она встречала их на востоке и несколько раз избегла смерти от их рук; их переполняли алчность и ненависть ко всем, кто не похож был на них…), с трудом восстанавливал силы, а вокруг него, и на востоке и на юге, было неспокойно. Говорили, что все больше страшных тварей появляется в Таур-э-Ндаэделос.

Однажды в зимний вечер она услышала, как Гилдор, незадолго до того вернувшийся из очередного путешествия в Митлонд и на Эмин Берайд, к палантиру, рассказывает о Хараде, где ему не так давно довелось побывать. Дела в тех краях, как следовало из его слов, были очень невеселыми – и очень напоминали то, что видела в восточных землях она сама.

Все чаще слышала она о том, что тот или иной эльда собрался в путешествие в Митлонд: чтобы взойти на корабль и навсегда покинуть тревожные края Эндорэ. И вновь, как уже случалось прежде, сама Миствен задумалась о том, не пора ли и ей отправиться в этот путь… Но, как и прежде, что-то удерживало ее на этом берегу. Она сама не знала, что… Быть может, нежелание покидать Среднеземье, пока давний враг эльфов, Саурон, остается в нем. А в том, что это так, Миствен не сомневалась. С той самой поры, когда стало известно, что в Эрин Ласгален укрепилась злая сила и сила эта почти наверняка – один из Девяти Призраков. Раз они вернулись в мир, значит, верна молва о том, что Единое Кольцо не было уничтожено на склонах Барад-дур. Люди, Миствен знала, не задумывались об этом и почти не помнили о Кольце – но многие из эльдар помнили.

А раз Единое Кольцо существует, хозяин его однажды вернется…

***


Лето пришло в Имладрис, раннее лето, еще не забывшее весну, еще нежаркое, золотисто-зеленое. Вечерами тишина спускалась в леса вокруг, и в полумраке сплетались в узор серебристые цветы звездчатки – и словно в ответ, проступали на небосклоне и затем разгорались все ярче крупные летние звезды.

Миствен стояла у окна библиотеки, слушая тихое пение издалека – под ранними звездами кто-то пел гимн Элберет. Вдруг за спиною у нее раздались торопливые шаги. Она обернулась – в зал почти вбежала Эльранвен.

- Миствен!… - она говорила совсем тихо. – Миствен, я видела ее… только что.

Миствен даже не спросила, кого «ее».

- Видела?! Где?

- Я бродила по лесу, и вдруг… на тропе я увидела Исильвен. Она стояла и смотрела на меня. Я… вначале я просто не поверила собственным глазам… потом крикнула, позвала ее, побежала к ней… Но она покачала головой и стала отступать. Я остановилась. А она все отступала по тропе и смотрела на меня… Потом улыбнулась… Она смотрела на меня с любовью, но в глазах ее была печаль. Потом снова стала отступать – как будто бы не хотела, чтобы я шла за ней …

- И ты не пошла за ней? – спросила Миствен, помолчав.

Эльранвен покачала головой.

- Нет… Но она хотела от меня чего-то… чего-то, что я не могу понять. Сильфалассэ… - Миствен вздрогнула. Когда последний раз ее звали этим именем? – Сильфалассэ, она была… словно бы прозрачна. Но ведь она не могла истаять так быстро? Ведь нет? Значит, это была лишь феа ее?…

- Исильвен умерла, но феа ее не покинула этот берег? – обе они знали, что феар эльфов иногда не следуют зову Мандоса – но, как считается, на таких феар лежит некое пятно.

- Моя сестра не могла совершить ничего, что очернило бы ее душу! – Эльранвен в упор смотрела на подругу. – Слышишь, не могла!

- Я верю тебе, - Миствен осторожно коснулась ее рук. – Я тоже ее знала… Говорят, есть феар, что не желают уходить в Мандос оттого, что горе их очень велико. Хотя считают, что и это Искажение: отказываться от исцеления… Быть может, и она перенесла такое великое горе? Эльранвен, я думаю, что она еще придет к тебе. Ты поймешь, чего она хочет… или что тяготит ее. Поверь мне...

***


Посланцы из Артедайна в последнее время бывали в Имладрисе нередко, но приезд Кириона, гондорского посла, был делом необычным. Путь сюда из Гондора был неблизок, а дороги в последнее время все опасней.

Каково было дело Кириона к Элронду, Миствен, разумеется, не знала, но кое-что о положении в Гондоре услышала, вечером, когда завязалась беседа между ним, Миствен и Келебриан.

Неспокойно было в Гондоре. Племена Харада тревожили границы; все большей враждой к Гондору они дышали, и все больше жестокости проявляли. Опять это напомнило Миствен дела на востоке, и она была вынуждена рассказать Кириону о том, что видела (хотя понимала - ее рассказ лишь добавит ему тревог и тяжести на душе): о кочевых тамошних племенах, что ненавидят всех чужестранцев, более же всего квенди, и поклоняются некоему Великому Повелителю, принося ему в жертву людей и эльфов. И о том, что стоит за ними некая неведомая, но темная и враждебная западу сила, разжигающая в них ненависть к тем, кто населяет западные земли, и зависть к их богатствам. И о том, что именно к союзу этих племен принадлежал Народ Повозок, нанесший такой урон Гондору всего несколько десятилетий назад. И о том, что нападение могло быть куда более свирепым, если бы темной силе на востоке не противостояла бы столь же тайно некая иная, неведомая сила.

Разговор получился невеселым. Кирион говорил о том, что тьма все поднимается и вскоре затопит собою земли запада. На что же надеяться?

И тогда Келебриан заговорила о том, что надежда остается всегда. Потому что тьма подымалась уже не единожды, и все же бывала побеждена – хотя не навсегда. Она вспомнила и конец Первой Эпохи, и время Эрегиона, и дни Последнего Союза. Сейчас всегда тихая и мягкая супруга Элронда будто преобразилась: и слова, и лицо ее были полны повелительной силы – истинный потомок нолдор, дочь Галадриэль и племянница Фелагунда. Миствен очень редко видела ее такой, хотя чувствовала где-то в глубине ее души эту другую Келебриан.

***


Свечи в библиотеке догорели, и Келебриан ушла в свои покои, но Кирион задержался. Поколебавшись, он сказал, что хотел бы спросить ее – хранительницу архива - кое о чем.

Она зажгла новую свечу и приготовилась выслушать его.

- Не приходилось ли тебе слышать… - Кирион запнулся, - такое имя – Исильвен?

Миствен замерла, думая, что ослышалась. Потом подумала: это имя, должно быть, носила не только сестра Эльранвен. У людей, в противоположность эльдар, одно и то же имя дают многим. Одного из сыновей Исильдура звали так же, как ее нынешнего гостя…

- Почему ты спрашиваешь? – спросила она осторожно.

В ответ Кирион заговорил о своей невесте, что ждала его дома, в Гондоре, но родом была из Арнора, из небольшого селения, покинутого жителями, когда она была еще маленькой. Рядом с селением был источник, и с давних пор повелся в тех краях обычаях – девушки перед свадьбой, и женщины, что хотели иметь детей, ходили к источнику и бросали туда зеркала, ибо этого, как говорила молва, желала волшебная дева, обитавшая там. Дева же эта называла женщинам свое имя: Исильвен…

- Моя невеста не помнит, где находился родник, но по обычаю хотела бы опустить туда зеркало, - закончил Кирион. – Она просила меня сделать это за нее – но я не знаю, куда идти. Я подумал – может быть, ты слышала это имя и знаешь, где это…

- Мне кажется, - дрогнувшим голосом сказала Миствен, - что говорить тебе следует не со мною. Жди меня здесь, Кирион.

Она почти побежала по галереям и лестницам Имладриса. Она отлично помнила легенду о деве источника.

Муж Эльранвен когда-то привез ее из очередного странствия. В одной людской деревне, где останавливался он в пути, рассказали ему, что у женщин деревни есть обычай приносить к находящемуся неподалеку роднику зеркала, ибо там, в источнике, живет дева, печальная и прекрасная, и зачем-то (муж Эльраневн и сам не понял из рассказа – зачем) нужны ей зеркала. Еще говорили в деревне, что дева та, дескать, прозрачная, и видно сквозь нее и родник, и лес за родником…

Тогда они долго обсуждали этот рассказ. Арвен сочла его глупостью, выдумкой, суевериями, которых так много у людей. Но Миствен сомневалась в этом; скорее женщина у родника напоминала одну из эльдар, полуистаявшую от долгой жизни в Срединных Землях… одну из авари? Или… феа, не последовавшую Зову Мандоса?

Но имени девы источника они тогда не знали.

- Идем, Эльранвен, тебе надо услышать один рассказ. Я думаю… думаю, что он предназначен тебе.

Кирион вновь повторил свой рассказ, неуверенно переводя взгляд с одной женщины на другую. Когда он умолк, настало долгое, долгое молчание. Лицо Эльранвен было спокойно, но глаза… они глядели в даль времени, через все те годы, что отделяли ее от сестры. От дней гибели Эрегиона.

Наконец, он тихо заговорила:

- Я должна рассказать тебе, Лорд Кирион, о своей сестре. Ты, должно быть, удивляешься, почему Миствен позвала меня …

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
grachonok
Jun. 11th, 2004 03:24 pm (UTC)
Интересно. Надеюсь, продолжение будет:)
( 1 comment — Leave a comment )