?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Гвиллас рождена в Амане - некогда ее имя было Виллассэ. Она нолдо, но в ее семье не замыкались в ограде Тириона и, что нечасто бывало среди нолдор, дружили больше не с телери, но с ваньяр. Самой близкой ее подругой с юности была Эленвэ.
В Тирионе Виллассэ прозвали Элениссэ, "дева звезд" - она любила звезды, изучала их,запоминала их особенности, узнавала имена, и придумала имена некоторым из тех, что до той поры оставались безымянными. Многие нолдор не ограничиваются одним занятием; так было и с Виллассэ. Она умела придавать разные цвета стеклу и составляла витражи.
Во время непокоя среди нолдор семья Виллассэ приняла сторону Нолофинвэ.
Незадолго до гибели Дерев Виллассэ вышла замуж; ее муж Лиссиль принадлежал к последователям Турукано. Виллассэ и познакомилась с ним в доме Турукано.
После гибели Дерев и мятежа Феанаро Виллассэ откликнулась на призыв Феанаро - в отличие от всей своей семьи. Она была верна своему мужу, а Лиссиль следовал за Турукано; кроме того, ею двигала дружба с Эленвэ. Наконец, она и сама стремилась покинуть Аман: слова Феанаро о неизведанных просторах Среднеземья жгли ей душу. Разве, призывая в Аман, их обязали оставаться здесь вовеки? Если же так, то Феанаро прав, и они живут в золоченой клетке - а из клетки надобно бежать как можно скорее...
Кровопролитие в Алквалондэ (куда они пришли, когда почти все уже было кончено) тяжким грузом легло на ее душу. Но путь был начат, и она шла дальше, не повернув назад и в Арамане. Она не могла оставить тех, кто был ей дорог; а еще не хотела возвращаться - покорной, со словами прощения. Виллассэ была по-нолдорски горда.
Когда однажды последователи Нолофинвэ обнаружили, что кораблей у берега нет, как нет и отрядов Феанаро, они поначалу надеялись, что вскоре корабли вернутся за ними. Но алое зарево на востоке сказало им все.
И тогда - Жестокий Лед. Даже долгие годы спустя при одном звуке этих слов свет темнел пред глазами Гвиллас. Жестокий Лед, Убивающий Лед... слова, описывающие нечто за пределами слова. Бесконечный, сокрушающий холод; черная, жадная вода, где отражалось лишь черное небо с равнодушными звездами - никогда еще любимые звезды не казались ей столь чужими... Там навсегда погасла та звезда, что была ей дороже всех - Эленвэ, ее милая подруга осталась там.
И она не простила Феанаро и его детям этих смертей. Имя Феанаро стало для нее синонимом вероломства и измены.
Они преодолели Хелькараксэ и достигли берегов Эндорэ, к великому изумлению тех, кто бросил их умирать. Отряды Нолофинвэ стали лагерем в холмах Митрим, и Виллассэ только начала оправляться от страшного пути через лед и гибели подруги, как пришло новое горе.
Лиссиль погиб в стычке с орками, напавшими с севера. И в этом она тоже винила Феанаро и его сыновей. Если бы их отряды не были так измотаны после перехода через льды, если бы они не поредели так сильно, Лиссиль, возможно, остался бы жив - эта мысль преследовала ее неотвязно. Лишь много позже, когда Гвиллас стало известно, что Маэдрос хотел послать корабли обратно в Араман - и говорят, Маглор поддерживал его в этом - Гвиллас нашла в себе силы отнестись к этим двоим иначе. Но лишь к этим двоим. Потому что остальные не возражали. А некоторые - и это тоже стало известно - сами подносили факелы к кораблям телери.
Быть может, Гвиллас тихо истаяла бы под бременем горя, если бы не юная Идриль. Она была единственным, что ей осталось от старого мира. У них с Лиссилем не было детей; все родичи Гвиллас остались по ту сторону Моря, и там же, в суровых чертогах Мандоса, томился ее муж; и там же заключена была ее подруга, вся вина которой была в том, что она не захотела оставить мужа, которого горячо любила. Итариллэ, Искорка - глядя на нее, Гвиллас ощущала, что в жизни у нее все-таки что-то есть.
Вместе с Тургоном и Идриль она покинула Виньямар и ушла в Гондолин. Она носила теперь новое имя - Гвиллас Эльдис, звучавшее поначалу странно - но постепенно привыкла к нему. Привыкла и к новой жизни, жизни без Лиссиля.
В Гондолине она вернулась к старым занятиям. Она смотрела ночами на звезды и узнавала от гондолинских синдар имена, которые дали звездам в Белерианде - иной раз они были совсем иными, нежели имена Амана. Она делала витражи, эскизы для которых частью создавала сама, а частью их делали для нее мастера города. Гондолин, тайный город, был укрыт от тревог окружающего мира, и жизнь текла так спокойно, что временами казалось - ты вновь в Тирионе.
Но сыновей Феанора Гвиллас не простила, хотя и старалась забыть о них. Долетевшая до нее весть о гибели короля Финрода и обстоятельствах этой гибели разгневала ее, но ничуть не удивила. Чего и ждать было от Келегорма и Куруфина!
К Союзу Маэдроса Гвиллас с самого начала отнеслась с тягостным предчувствием: любое начинание, возглавляемое одним из сыновей Феанора, по ее мнению, было обречено на поражение. Поражение эльдар стало для нее горем, но не удивило.
Пришел день, и Гондолин все же настигла гибель - настигла через измену и вероломство, хотя, как ни странно, не благодаря детям Феанора. Как оказалось, не только они среди эльдар умеют предавать... Вместе с Туором и Идриль Гвиллас бежала на берега моря в устье Сириона и с той поры пыталась наладить там новую жизнь.
Эарендил, который с детства знал ее как подругу матери и привык видеть в ней друга и советчицу, став правителем, формально сделал ее своей советницей. После отплытия Эарендила она является и советницей Эльвинг.
Теперь, когда Эарендил в море, его сыновья - последнее, что связывает Гвиллас с воспоминаниями Амана, последнее, что осталось для нее дорогого в Эндорэ. Даже в их именах ей слышится не отзвук имени Элу Тингола, но отзвук имени Эленвэ.