?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Думала-думала:), и решила все-таки выложить в ЖЖ отчет... ну или в общем, что-то.



Прежде всего надо признаться, что перед игрой я дико нервничала. Не знаю почему, но тряслась я даже больше, чем перед ЗБВ, первой своей игрой. В предотъездный день, не в силах сидеть на месте, собрала рюкзак аж к одиннадцати утра (при том, что поезд уходил в 23.40), отправила маму гулять с ребенком и кружила по квартире, куря одну сигарету за другой. Тут нужно заметить, что курю я лишь по двум поводам: когда в компании ("синдром Роньи") и когда дергаюсь ("синдром Хилменэль"). Здесь был чистый второй случай. А по дороге на вокзал я твердо уверилась, что опоздаю на поезд, притом что приехала за 20 минут до его отхода...

И в дороге тряслась, и на полигоне тряслась, и даже одеваясь и причесываясь, тряслась. И кажется, пришла в себя только на представлении феанорингов друг другу, за круговой чашей рогом вина пива (это было ново и оригинально:)). Дева Арталотэ вынырнула откуда-то из глубин подсознания и первым делом напомнила собравшимся, какая она волевая и верная - одна из всей семьи проследовала за Феанаро в Исход…;)

Ну а потом мы двинулись на парад, а оттуда - на место начала игры - условный привал после битвы и встречи отрядов Куруфина и Келегорма с отрядами Ородрета. То бишь Куруфинвэ, Тьелькормо и Артаресто - я пользовалась синдарскими именами только если иного выбора не оставалось: они совершенно естественным образом застревали у меня в горле.

На привале я сначала наткнулась на смутно знакомого мне молодого эльфа-синда с кое-как перевязанной рукой (Мышь, прости, твой персонаж упорно ассоциировался у меня с синдар, несмотря на половину нолдорской крови;)), и несколько неожиданно для себя самой проявила заботу о нем, уговаривая показаться целителю, несмотря на то что Хильнар упрямо твердил: ничего страшного там нет, просто упал с лошади (или - с лошадью;)), и целитель это уже смотрел. Целители до него все-таки добрались, обнаружили перелом и наложили шину.

Около меня тем временем оказалась женщина из Смертных, беженка из Дортониона, прибившаяся к нам по пути со своим сыном - мальчик был ранен в спину. Потащила к целителям и его, совсем уж неожиданно для себя (на самом деле тут игрок немедленно взял верх над персонажем. Не подсовывайте мне настоящих детей, когда я снова соберусь играть какую-нибудь заразу;)). Вернулась и милостиво сообщила Смертной: "Женщина, целители позаботились о твоем сыне, и он вне опасности". Имя ее я запомнила не сразу, тем более, что оно - конечно же! - было на синдарине, сильно не любимом мною за то, что его пытался навязывать нам Эльвэ. Эльвэ я не любила никогда, но уж теперь, после залитого нашей кровью пути вдоль глухих и равнодушных опушек Дориата, откуда следили за нами глаза тамошних стражей… я бы охотно сделала с ним что-нибудь нехорошее.

Потом мы просто сидели, приходя в себя. Я думала о своих друзьях, Итилаурэ и Сорвэ - самых близких, что оставались у меня. Мы потеряли их в последнем бою, я даже не знала, что с ними сталось: погибли? Или еще хуже? Уж лучше гибель, по крайней мере, в Мандосе они недосягаемы для мучений и пыток Моргота! Мне несколько раз доводилось видеть в Аглоне бывших пленников - страшное зрелище… Кажется, кому-то (Хильнару?) я даже рассказывала о друзьях.

Подошла целительница Квеллэ, которую я знала еще с аманского детства, но не видела больше трех столетий Солнца, с самого праздника Мерет Адертад, и с которой отношения наши были прохладными: я ведь плыла на кораблях, а она пришла через Льды - и вообще считала моих лордов опасными безумцами… Но сейчас я так измучилась, что рада была любому знакомому лицу, и спросила ее, не могу ли чем-нибудь помочь - но она сухо ответила, что уже нечем. Прозвучало так, словно я специально тянула время, пока помощь оказалась не нужна… а ведь на самом деле я возилась с Хильнаром, я возилась со смертным ребенком… оправдываться я не стала и отвернулась. Мне дали понять, что в моем присутствии не нуждаются. Что ж, хорошо.

Меж тем среди лордов, похоже, шло совещание о том, куда идти дальше. Мы тоже заговорили об этом. Хитлум? Или еще куда-то? А потом прозвучало слово "Нарготронд". Потаенный подземный город, королевство, где царит мир.

И лорд Артаресто повел нас туда. Однажды навстречу нам выступили дозорные, и мы поняли, что отныне на землях Нарготронда. Тихо было в этих лесах - словно время Осады Ангбанда все еще продолжалось. Вскоре мы оказались в глубоких подземных чертогах. С кем-то (с Хильнаром?) мы толковали о том, как это необычно и странно для эльфов - жить под землей (я-то помнила, конечно, про Менегрот Эльвэ Синголло - но мало ли какие странные обычаи могут быть у мориквенди; не зря же они отвернулись от Света на Западе. Впрочем, я проявила такт и промолчала, помня, что Хильнар сам наполовину из них). Хотя, решили мы с Хильнаром, виновата, конечно, война: постройка Нарготронда - вынужденная мера.

Нас встретил король Финдарато. Приняты мы были достаточно любезно: король сказал, что наш дом отныне здесь, и пообещал выделить место, где мы сможем поселиться.

И нам действительно отвели часть подземных чертогов Нарога. Меня, правда, удивило их расположение - как бы на отшибе, вдали и от основных городских площадей, и от покоев короля и его брата - словно нас старались отстранить от жизни города. И тем, как идет у нас дело, никто особенно не интересовался - однажды сказав нам несколько теплых слов, Финдарато более не появлялся в нашей части города (Ину, может, ты и появлялась, просто я это пропустила - но Арталотэ тебя не видела ни разу и проинтерпретировала соответствующим образом;)). Временами у меня рождалось ощущение, что нас запихнули в дальний угол, и лорды Нарготронда не очень-то интересуются нами. Но по крайней мере - мы могли отдохнуть; и постепенно начали приходить в себя.

Обустройство нашего нового дома заняло много времени; я тоже старалась помочь как могла - не одними лишь вышивками, я даже помогала высекать стены покоев - как-никак, отец мой был искусным резчиком по камню, и хоть я не пошла по его стопам, кое-что об этом занятии знала. Рядом не покладая рук трудились все - даже Тьелькормо и Куруфинвэ; но больше всего мне помогал сын моего павшего в Браголлах друга Ферена - юный Эделех, которого, впрочем, я всегда звала его квенийским эпессэ Киринкэ. Киринкэ был неутомим и чисто по-нолдорски упрям: уговорить его отдохнуть и позволить кому-нибудь сменить его не могли ни я, ни его мать Тиннен.

Поскольку до прихода Берена у нас никаких продуманных заранее сюжетов не было (постоянное "Воины/целители, к воротам!" не в счет, тем более, что не все в Нарготронде были воинами/целителями, и соответственно занять себя подобным образом не могли), поэтому все проводили время кто как мог и хотел, согласно обсуждавшимся до игры завязкам. С хронологией у меня традиционно плохо, а уж когда она не опирается на какие-то запоминающиеся внешние события - и того пуще, поэтому воспоминания об этой части игры достаточно отрывочны и хаотичны.

Довольно много времени я провела, пытаясь облегчить жизнь Киринкэ (без всякого успеха:)). На правах старой подруги его родителей, знавшей Киринкэ с колыбели, я распекала его и воспитывала, стараясь то заставить поесть вовремя, то не взваливать на себя слишком много работы… как правило, это ничем не кончалось. Киринкэ вежливо, но упрямо вел свою линию. И еще переживал, что делает недостаточно. А как он опекал сокола Фионель, когда оставленная хозяином в одиночестве птица не находила себе места и металась по всем углам? Сокол, впрочем, тосковал еще и оттого, что не видел неба и не мог по-настоящему расправить крылья. Что ж, его можно было понять.

Через некоторое время после устройства на новом месте я отправилась в палаты целителей проведать Хильнара - уж очень долго для обычного перелома он не возвращался, и в конце концов мне стало казаться, что с ним случилось что-то гораздо более серьезное (но что?). Оказалось однако, что Хильнар был выпущен оттуда как раз в самый день моего прихода туда. В нашу часть Нарготронда мы вернулись вместе (Хильнар, несмотря на то, что по происхождению был ближе к коренным жителям города, держался вблизи нас. Очевидно, подумала я, Первый дом привлекает его больше. Что ж… оно и понятно). К тому времени я уже вспомнила, что мне случалось мельком видеть Хильнара в Дортонионе, когда я приезжала туда вместе с Куруфинвэ; сейчас выяснилось, что он знал Сорвэ - более того, Сорвэ помог ему при отступлении во время Браголлах. Как ни тяжко было, пришлось ему сказать, что о судьбе Сорвэ я ничего не знаю. Надеюсь (надеюсь! ужас такой надежды!), что он погиб, а не попал в плен к Морготу. Вообще, бесед с Хильнаром было много. Я рассказывала ему об отступлении с Аглона, как мы шли вдоль границ Дориата, отбиваясь от пауков и других тварей Нан Дунгортеб, боясь пить воду из ручьев - и никакой, совершенно никакой помощи из лесов Эльвэ Синголло не было нам, лишь внимательные глаза наблюдали из лесной чащи. А ведь среди нас были и подданные Ангарато и Айканаро, родичей Эльвэ, которых он допускал в свои владения! Об этом я впервые подумала лишь сейчас, глядя на Хильнара. И все же он не пришел на помощь даже им - лишь бы не оказать помощи кому-то из нас. Как, скажите, могла я испытывать к нему хоть какие-то добрые чувства? И еще коверкать по его указу наши прекрасные имена? Не бывать тому!

Вскоре после того, как мы устроились на новом месте, я столкнулась со Смертной - к тому времени я уже запомнила, что ее зовут Белет. Почему-то она прониклась ко мне доверием и стала жаловаться, что вот - никого она тут не знает, только нас, к которым прибилась, и нельзя ли ей при моем лорде и его брате остаться, тем более он, лорд Куруфин, такое впечатление на нее произвел?…
Ну зачем моему лорду эта женщина из эдайн??
Но вслух я этого говорить не стала, тем более - раз мы приняли на себя ответственность за них, то негоже перекладывать ее теперь на чьи-то еще плечи - и отвела к Куруфинвэ. Через некоторое время узнала, что Куруфинвэ разрешил ей остаться с нами и даже комнату им с сыном выделил и помог устроиться. Ничего иного я от Куруфинвэ и не ожидала - мой лорд никогда не уклонялся от ответственности и никогда не отворачивался от тех, кого взял под свое покровительство.

Белет очень восхищалась моими вышивками и в конце концов попросилась ко мне в ученицы, хотя и жаловалась, что в рукоделии не очень сильна, разве что в особом (по ее словам) искусстве, которым владеют женщины эдайн - судя по описанию, это было нечто вроде плетения кружев, только попроще. Она оказалась более чем права - с вышивкой у нее не ладилось, настолько, что я даже как-то пожаловалась Куруфинвэ на безрукость смертных. А затем она и вовсе забросила обучение, и проводила время все больше в разговорах с соседями (на самом деле у Раисы случилась какая-то острая аллергическая реакция на дым, так что пришлось даже брать у Фреда глазные капли - первый раз за игру, что я вышла из роли, ибо объяснить по игре, что мне нужен Хай-кром, как-то не получалось;)).

Раз или два я пыталась было сходить повидаться с Квеллэ… ведь не чужая все-таки, я знала ее всю жизнь… и потом, я все не могла забыть тот прохладный спокойный взгляд в день нашей первой встречи у западных границ Дориата - как будто она видела во мне что-то такое, чего предпочла бы не видеть… кажется, я хотела ей что-то доказать, сама не знаю что. У меня был и повод навестить ее - несколько расшитых мешочков для хранения целебных трав - но все как-то не выходило. Однажды я пришла, но она была занята: очередное нападение орков на границах. В другой раз меня кто-то задержал по пути… А сама Квеллэ в нашей части Нарготронда никогда не появлялась.

Нападения орков, кстати, случались почти непрерывно. Вспоминая, как нас убедили в свое время повернуть к Нарготронду, убедили словами о спокойствии этого края, и как говорили о его мирной жизни, принимая в городе, я только горько усмехалась. Спокойствие? Теперь его не осталось нигде… разве что в зачарованном Дориате, жителям которого все равно не понять наших тревог и страданий. Но по крайней мере, наш приход пошел Нарготронду на пользу - наши воины очень много добавили к его воинской силе.

Жизнь, однако же, шла своим чередом. Были не только стычки на границах; были спокойные дни трудов и раздумий, были праздники и пиры. Однажды отпраздновали помолвку, а в другой раз - посвящение Хильнара в мастера: он как-то признался мне, что еще в Дортонионе интересовался составлением карт, а в Нарготронде занялся этим всерьез и вычертил карту всего Белерианда, которую нам торжественно представил король Финдарато; карта и впрямь была хороша, и все мы с радостью поздравили нового мастера. Кстати, у Хильнара, похоже, тоже появилась возлюбленная - художница Наринкэ, чей отец, погибший при отступлении из Аглона, был из подданных Тьелькормо.

Однажды в городе появились дориатские синдар - как мне сказали, они сопровождали леди Артанис, приехавшую повидаться с братьями. Не знаю уж, что на самом деле было основной их целью - при мне они в основном задавали, и очень настойчиво, множество вопросов про положение в городе и вокруг него, про настроение жителей. Я разговаривала с этими мориквенди крайне холодно, поскольку про наше отступление через Нан Дунгортеб и погибших там от нападений тамошних тварей и от черной ядовитой воды, забыть по-прежнему не могла. Не знаю, поняли они что-нибудь или нет…

Комментарии отключаю, не потому, что не хочу, чтобы мне кто-то что-то сказал (хочу-хочу, очень даже хочу;)), а потому что очень тяжеленькие письма будут падать в ящик. Отчет будет разбит на три части, комментарии будут включены в третьей - она покороче двух первых.