?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

ЛейНН, продолжение




Я со своей вышивкой расположилась в одном из центральных городских залов, где обычно собирались в свободное время жители, когда впервые донеслись вести о том, что в Нарготронд пришел какой-то Смертный. "Еще один? - слегка удивилась я. - Очередной беженец, надо полагать". Особого интереса эта весть, у меня, понятное дело, не вызвала. Я вскоре ушла в наши общие покои, где собирались дружинники лордов - да и все остальные мои соплеменники тоже. Сейчас там никого не было, исключая Киринкэ, занятого квестом "Приготовь своему лорду поесть". Я стала ему помогать; через какое-то время со стороны центральных залов донесся шум - пойдя туда, я, к своему немалому удивлению, узнала, что король созывает всех жителей, чтобы обратиться к ним. Я позвала было Киринкэ, но он наотрез отказался покинуть свой кулинарный пост;) (Второй раз за игру вышла из роли - видя, что Совет вот-вот начнется, вернулась в дружинную и открытым текстом сказала Хилменэль: там сейчас начнутся события, бросай кан с недокипяченной водой и пошли, если не хочешь пропустить основное действие. И что вы думаете?;) Хил, на Гаванях в подобной ситуации я тебя просто возьму в охапку и отволоку куда надо. Одна не справлюсь, так Хуана Маблунга позову;)).

Финдарато, к нашему изумлению, представил нам Смертного, о котором недавно говорили в городе. Его звали Берен, сын Барахира (кажется, Барахиром звали сына правителя Дортониона - я точно не помнила). Угрюмый, с мрачными глазами и упрямым лицом - и какой-то вызов ощущался в том, как он смотрел на нас. Если бы он был просто беженцем, нас ради него не созвали бы. Принес важные вести о том, что происходит на севере? Или что?
- Это мой брат, - тихонько сказала стоящая рядом со мной Белет. Я подумала было, что ослышалась.
- Двоюродный, - пояснила Белет торопливо.
Что-то она там еще рассказывала про свое семейство, но тут заговорил Финдарато. Говорил он долго, вспоминая Дагор Браголлах, я никак не могла понять, какое отношение все это имеет к Смертному (он продолжал в упор смотреть на нас, словно оценивая) - как оказалось, Барахир спас Финдарато жизнь, и Финдарато поклялся всегда прийти на помощь любому из его рода.
Теперь понятно. Либо Берен хочет приюта в Нарготронде (но для чего тогда все эти долгие разговоры? Белет приняли в городе и так. Правда, принял Куруфинвэ - неужели Финдарато требуется обставить все церемониями?), либо военной помощи. Скорее второе.

И в этот самый момент… Вначале я просто не поверила своим ушам.
Этот Смертный пришел сюда из Дориата. Как он туда попал - не знаю, но он повстречал там Лутиэн, дочь Эльвэ, если верить молве - прекраснейшую из эльдар. Влюбился в нее (что неудивительно) - и ни много ни мало как попросил у Эльвэ ее руки!
Если бы Эльвэ расхохотался и выгнал его прочь, я бы не удивилась. Но Эльвэ этого не сделал. А пообещал отдать этому… этому безумцу руку дочери - в обмен на Сильмарилл.
-Да как он смел!! - вырвалось у меня. На этот раз гордыня Эльвэ перешла все границы. В приступе ярости я не сразу осознала значение предыдущего рассказа Финдарато. Берен действительно намерен добыть для Синголло Сильмарилл, а Финдарато… Финдарато поклялся помогать, словом и делом, любому потомку Барахира?… Он собирается помочь ему добыть для Эльвэ наш Камень?!
И тут раздались слова, которые я уже слышала однажды - в далекий, далекий час, темный час, озаренный лишь светом факелов в наших руках…
- Будь он друг или враг, будь он низок иль свят…
Голос Тьелькормо яростно бился в каменные своды города, и в руке его сверкнул клинок; но Финдарато лишь смотрел на него с каменным лицом.
Слова Тьелькормо перекрыл голос его брата. Куруфинвэ, как всегда, почти не повышал голоса - но как и всегда, его услышали все. Тьелькормо смолк и повернулся к брату… все они повернулись к Куруфинвэ - как и всегда. Все мы слушали его - и как всегда, слова его высветили самую суть вещей.
Он говорил о том, что если этот город покинут его защитники - Моргот рано или поздно доберется до него, а оберечь его будет некому, и Нарготронд падет; он говорил о том, что мы полюбили этот, приютивший нас, город - город, в котором и поныне рождаются дети! - а потому в ответе за него; и если Финдарато не хочет позаботиться о нем, если он готов бросить его ради Смертного и данного ему обещания - то уберечь Нарготронд, уберечь его во что бы то ни стало - станет нашим долгом. И еще о том, что если даже случится немыслимое, и Финдарато с Береном добудут Сильмарилл, это приведет к еще худшему: к братоубийственной войне между эльдар - ибо сыны Феанаро тоже клялись, и преступить этой Клятвы не могут.
Он призывал народ Нарготронда задуматься. И народ Нарготронда откликнулся на его речь - я почувствовала это, в их шепоте, в их взглядах, в их невысказанных мыслях… Финдарато продолжал молчать, и только лицо его застывало все больше; Берен тоже слушал молча, но когда Куруфинвэ прямо обратился к нему, хмуро и с вызовом ответил: он любит дочь Тингола и на все готов ради этой любви.
Не стерпев, я яростно крикнула ему из толпы:
- Ты готов погубить целый город, лишь бы добиться счастья для себя одного?!
Он словно бы и не услышал - хотя глаза отвел.
Белет неожиданно выбежала из рядов и кинулась ему в ноги, умоляя одуматься - он и тут посмотрел сквозь нее, лишь отступил на шаг.

(Перед игрой я серьезно опасалась, что наследие ЗБВ - самой первой и самой удачной моей игры, дух которой намеревались пробудить некоторые нарготрондские игроки, иной раз в тех же ролях;) - здорово мне помешает. Ничего подобного:) Пусть на ЗБВ Хамул был не просто Береном, но и моим (любимым!) братом - но когда он появился здесь, в зале Совета, я в лице своего персонажа его совершенно искренне, всей душой ненавидела:) Когда Раиса вспоминала горестную и поучительную судьбу Андрет, я даже и не подумала, что на ЗБВ этой Андрет была она сама:) Единственный момент легкого заворота в мозгах случился уже не в роли, на свадьбе Берена и Лутиэн - когда из леса, во главе своих подданных на меня двинулся король Элу Тингол в таком знако-о-омом наряде;))

Глаза Финдарато вспыхнули таким же мрачным огнем, как и глаза Смертного, стоявшего рядом с ним. С таким же вызовом он молвил: отныне он не король Нарготронду, а Нарготронд - не владение ему. Он должен исполнить данное им обещание, и он уйдет с Береном - даже если уйдет один. С этими словами он швырнул свой венец наземь.
Проклятый Смертный не одумался даже и тут. Он был готов принести в жертву своей любви кого угодно. Эдрахиль, начальник дружины, поднял венец и просил назначить до возвращения Финдарато наместника. Финдарато вручил венец брату, бледному, не произнесшему ни слова, со смятением на лице: к такому повороту событий наместник Артаресто явно был не готов…

И все же Финдарато ушел не один - нашлось несколько безумцев, которые покинули город вместе с ним. Одним из них, к сожалению, был Таурандир, двоюродный брат Хильнара. Таурандира я знала мало - он почти не обращал на нас, пришедших в город, внимания - но Хильнара мне было жаль. Мне, несмотря на его безумный поступок, было жаль и Финдарато. Кого не было жаль - так это Берена. Я жалела лишь, что его не пристрелили на подступах к городу, и надеялась только, что за пределами Нарготронда отряд Финдарато столкнется с какими-нибудь орками, и Берену придет конец (ведь они, Смертные, гораздо уязвимее нас) - и тогда Финдарато вернется. Это было бы наилучшим исходом для всех, включая Смертного (как ни тешил он себя иллюзией, что дочь Тингола полюбила его, на самом деле это наверняка была иллюзия).

Я так и сказала Хильнару - пусть лучше Берен погибнет, так будет лучше для всех - к сожалению, меня услышала Белет, и зарыдала, с криками:
- Нет, нет, не говори так, ведь он же все-таки мой брат!
Родичей не выбирают, но будь у меня брат, готовый отдать все вокруг, включая жизни женщин и детей, ради своего счастья - я бы стыдилась, что он у меня есть.

Я пыталась смягчить тревогу Хильнара разговорами о том, что если Берен погибнет, его спутники могут вернуться в город… но сама верила в это все меньше и меньше. Но еще об одном я не подумала вовсе. Об этом - разумеется - задумался лишь Куруфинвэ.

Однажды он нашел меня и заговорил о том, что погибнуть от руки Врага для Финдарато и его спутников - наилучший выход. Подумай - сказал он мне - они могут попасть к нему живыми. Я вздрогнула, я до сих пор каждую ночь видела перед собой лица Итилаурэ и Сорвэ, гадая, досталась ли им быстрая смерть, или же они в плену…
- Ты еще не видишь самого ужасного, - негромко сказал мне Куруфинвэ. - Финдарато - король и основатель Нарготронда; он знает все его секреты. Если он выдаст их Врагу… наш город в страшной опасности. Вот о чем говорил я Финдарато - но он не послушал меня.
- Как мне горько, что я ни к чему не годна! - вырвалось у меня. - Городу нужны воины, а не девы с вышивками - какой прок от моей иглы и пялец в такие черные времена!
- Зато нам есть куда возвращаться, - серьезно ответил Куруфинвэ. - Поверь мне, это много значит.
И все-таки, оставшись одна, я долго и грустно думала о том, что пользы от меня сейчас мало. Вот Фионель владеет же мечом… моя сестра, оставшаяся в Тирионе, тоже была хорошей фехтовальщицей… а я…
(Была у меня на самом деле задумка - попросить моего лорда поучить меня фехтовать; отыгрыш новичка, впервые берущегося за меч, был бы стопроцентным - я и есть такой новичок;) но не решилась отвлекать Фреда от государственных интриг;) - о чем теперь жалею).

В последующее время мы еще много говорили о городе и о его судьбе. Теперь правителем стал Артаресто, который, по мнению Куруфинвэ, не годился на эту роль: просто потому, что привык быть вторым, а не первым, не в состоянии был взять на себя ту ответственность в принятии решений, с которой связана власть - советник, и хороший советник, но не король. А когда на троне кто-то подобный, это опасно. Сама же я считала, что и Артаресто может править Нарготрондом - при условии, что кто-то будет помогать ему советом, помогать принять, когда нужно, решение, и уберегать от безрассудных поступков. И такой хранитель королевства стоял рядом со мной… Конечно, он был бы в сто раз лучшим королем, чем Артаресто… неужели жители города этого не видят?

Однажды Куруфинвэ тихо сказал, что у него ко мне важная просьба. Ты, разумеется, помнишь, что Берен рассказывал, как они с дочерью Эльвэ полюбили друг друга? Так вот, продолжил он, дочь Эльвэ, Лутиэн - здесь. В наших чертогах. Мы с братом встретили ее в лесах и проводили сюда.
Сначала я просто изумилась. Потом, услышав, что Эльвэ посадил дочь под замок, подумала, что поняла - Лутиэн оскорбило такое поведение отца, и она бежала из Дориата под защиту своих родичей.
Оказалось, однако, что все гораздо хуже - дочь Эльвэ пыталась разыскать Берена, желая помочь ему добыть Сильмарилл. Она, несомненно, безумна - пронеслось у меня в голове. Или… не мог ли этот Берен быть посланцем Ангбанда, цель которого - привести в смятение одно из эльфийских королевств?… нет, не может быть. Неужели Куруфинвэ, Тьелькормо или, если на то пошло, Финдарато, не распознали бы печати Тьмы?
Разумеется, мы не могли отпустить ее из Нарготронда - это означало бы верную гибель для одинокой девы. Нужно было попытаться убедить ее, постараться вернуть ей разум. Куруфинвэ хотел, чтобы я побыла с Лутиэн, а если удастся - поговорила бы с ней, но просил меня хранить в тайне не только то, что Финдарато вместе с Береном покинули Нарготронд, но даже и то, что Берен вообще сюда приходил. Я не поняла, почему это надо держать в тайне, но исполнить просьбу Куруфинвэ, разумеется, согласилась.

Нет, молва не преувеличила - Лутиэн, дочь Эльвэ, действительно была прекраснейшей из дев эльдар, что мне довелось увидеть. В ее покоях был Тьелькормо - непривычно тихий, и лишь через некоторое время у меня зародилось подозрение, что он неравнодушен к деве из синдар. Я молчала, не желая мешать их разговору, и лишь когда Тьелькормо удалился, заговорила с Лутиэн.

Разговоры наши были напрасны. Дочь Эльвэ была прекрасна, но упряма и совершенно безумна. Она хотела идти дальше в глушь, чтобы помочь своему возлюбленному. Да! Она действительно любила Смертного. Немыслимое безумие… По рассказам Белет, Айканаро любил какую-то ее родственницу - но вовремя одумался и вернулся к эльдар. Но Лутиэн одуматься не желала. Я сказала ей, что о том, чтобы одной идти на север, невозможно и думать - она лишь погубит себя. Она ответила, что хочет быть с Береном, какая бы судьба им ни выпала. Я указала ей на то, что он - Фиримо, краткоживущий, и каких-нибудь пять десятков лет спустя (и это - в лучшем случае!) его все равно не станет, пусть даже им удастся спастись, пусть даже им удастся выполнить требование Эльвэ… А она пожала плечами и сказала, что зато всю жизнь, до конца Арды, у нее будут воспоминания об этих пятидесяти годах.
Безумная. Совершенно безумная.

(Вот сейчас пишу отчет и страшно жалею, что проклятая врожденная дисциплинированность не дала мне по игре проговориться Лутиэн о том, что Берен был в Нарготронде. Это было так легко сделать…)

В конце концов я поняла, что Лутиэн все равно не прислушается к голосу разума, махнула рукой и стала расспрашивать, как ей нравится Нарготронд и похож ли он на Менегрот. А потом оставила ее с Хуаном, которому, кажется, очень нравилась синдарская дева.

(На сем моя субботняя игра практически кончилась, потому что нести ночью в массы светлый образ моего лорда было очень затруднительно - по крайней мере мне с моим аховым ночным зрением, да еще в очках, потому что линзы пришлось снять, одна из них здорово натерла глаз. Ну и спать уже очень хотелось:) Поэтому мы с Фредом с некоторым нетерпением ждали, когда же Лутиэн от нас сбежит;) А она все не сбегала:) В конце концов я пошла в покои лордов, наклонилась к Хуану и неинтеллигентно спросила:
- Хэмиш, вы сматываться отсюда собираетесь или как? :) - на что Хэмиш объяснил, что они все еще ждут мастерской отмашки. Волколаки на Тол-ин-Гаурхот как-то очень неторопливо кушали;)
Наконец Лутиэн убежала, а мы облегченно пошли спать.
)